Янтч - Майлз Нортон Страница 70

«Ты ищешь не тех, любимый. Не бандитов. Не наемников». Она постучала пальцем по стеклу. «Зачем тебя вызвали на тот склад?»

Картинка снова изменилась. Теперь они стояли в кабинете капитана Хейза. На столе лежала папка с грифом «Инцидент 12–47».

«Бывших копов не бывает», – раздался голос Джексона, но его нигде не было видно.

«Проснись, Майкл», – прошептала Анна, целуя его в лоб. Ее губы были холодными, как мрамор. «Проснись и найди их всех».

Ее образ начал растворяться. Майкл из последних сил попытался схватить ее руку, но…

БИП-БИП-БИП!

Резкий писк кардиомонитора впивался в сознание, как раскаленная игла.

Слепящий свет операционных ламп прожигал веки, заставляя зрачки судорожно сжиматься.

— Он приходит в себя! – голос за спиной, словно из-под толщи воды.

Но последнее, что помнил Майкл – холодное касание пальцев Анны на своем лице и ее шепот, вмерзший в извилины мозга:

— Проснись.

И ее улыбка – последний кадр перед тем, как мир взорвался белым адом больничного света.

Первое ощущение – боль.

Она не пришла, а ворвалась – медленная, густая, как расплавленный свинец, заполняющий каждую трещину тела.

Майкл попытался пошевелиться – и тело ответило огнем. Тугой корсет из бинтов, впивающихся в рваную рану на груди. Череп, наполненный ртутным гулом, будто после удара молотом по наковальне. Язык, прилипший к нёбу, как обугленная бумага.

— Он приходит в себя! – уже ближе, женский голос с металлическим оттенком паники.

Майкл разлепил веки.

Свет.

Белая стена, режущая сетчатку, как битое стекло. Он рефлекторно зажмурился, но тень медсестры уже нависла над ним, блокируя лампу, как затмение.

— Мистер Купер? Вы меня слышите? – ее пальцы, холодные в перчатках, касались его запястья.

Он попытался кивнуть – и тут же ощутил, как позвонки скрипят, как ржавые шестерни.

— Не двигайтесь. У вас был компрессионный перелом C4. Искусственная вентиляция снята только три дня назад.

Шуршание бумаги. Ритмичный писк датчиков. Потом она наклонилась так близко, что он учуял запах кофе и антисептика:

— Вам повезло. Это не выживание – возвращение с того света.

Майкл попытался выдавить звук.

Голос разорвался, как гнилая ткань:

— Ско… лько…

Она поняла.

— 687 дней в коме. 15 операций. Дважды вас вытаскивали из морга.

Шестьсот восемьдесят семь дней.

Два года.

Два года, пока те, кто убил Анну, дышали ее воздухом.

— Воды… – это было больше похоже на скрежет.

Медсестра поднесла трубочку. Первые капли обожгли, как серная кислота.

— Ваши вещи… – она бросила взгляд на шкафчик, будто опасаясь, что он рассыплется при касании. – Полиция перевернула всё. Искали что-то.

Майкл повернул голову (кость хрустнула, как лед под колесом) – на тумбочке лежала газета с заголовком:

«ВОЛНА ПЕРЕСТРЕЛОК ЗАТОПИЛА ЛЕВОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ».

— Зеркало… – прохрипел он.

Медсестра неохотно протянула круглое больничное зеркальце.

Отражение было ошибкой. Впалые глазницы, обтянутые серой кожей. Шрамы, похожие на трещины на высохшей земле. Глаза… Глаза – это были щели в мир, где он уже умер.

— Мне… нужно… встать…

— Вы с ума сошли?! – ее голос сорвался на фальцет. – После стольких операций? После комы?

Но Майкл уже не слышал.

Он сжал кулак (суставы затрещали, как сухие ветки) и уперся локтем в матрас.

Боль ударила в позвоночник, как нож в масло.