По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 71

— Так-то оно так, – Сергей Андреевич покачал головой. – Но мне кажется, наши угорьевцы не от жадности разбомбили эту свалку. Вернее, не только от жадности. Работы нет, а жить надо. Да и не все приехали туда…

— Не на чем было ехать, вот и не приехали, – упрямо вставила Даша.

Дискуссия была прервана появлением Ивана Коробейникова.

— Ты чего такой взбулгаченный? – спросила хозяйка. – Садись кофе пить.

— Да шут с ним, с этим кофе, – отмахнулся действительно весь какой-то взъерошенный и к тому же мокрый от дождя Иван. Но за стол присел, глянул на Сергея и Дашу. – Нашлись твои – вот и славно! Но вот что в городе творится – не приведи господь!

— Что в городе творится? – повторил, вопрошая, Сергей Андреевич. – Кто-то золото не поделил?

— Да по-всякому. Кое-кто предлагал поделиться. С теми, кто не смог поехать на свалку. Не все, правда, взяли. Говорили: «Нам дармового не нужно», – ну да это их личное горе. Дело в другом! Руки у тех, кто набрал золота, стали жёлтые и – чешутся. И все жалуются: мол, огнём горят!

— Это пыль золотая, – усмехнулась Даша. – Как начнут обыскивать, сразу увидят, кто свалку бомбил.

— Кто начнёт обыскивать? Кого? – всполошился Иван.

— Да перестань дёргаться, – похлопал его по плечу Сергей. – Это она так… шутит…

Даша фыркнула, встала и вышла из кухни.

— Ну и что, что руки жёлтые? – Сергей кивнул на жену. – У Тани тоже были пятна – исчезли. Да и у тебя, гляжу, руки в норме. Уже очистились?

— Да они и не были грязными. Сам удивляюсь. – Иван растопырил пальцы и осмотрел чуть ли не каждый. – Ни единой желтинки!

— Интере-есно, – протянул Сергей. – У Тани исчезли, у тебя вообще ничего не было, а вон у мелких, у Севки и Вари, руки жёлтые и зудят. И ещё: ребятишки жалуются, что пыль эта жжёт. Ты золота набрал, а они ведь ни кусочка себе не взяли, только перекладывали… Тогда в чём дело? И как помочь тем, кто страдает?

— А ты чего прибежал-то? – спросила Татьяна Егоровна.

— Так вот из-за этого и прибежал. С кем ещё поговорить-то? Что мы с тобой, Татьяна, такого делали, что с этой желтухой справились?

Глава 22,

в которой ещё нет ответа на главный вопрос

Рамон возвращался в Угорье окольными путями, чтобы ненароком не столкнуться с Шерифом. Над городом шёл дождь, а тут пока было сухо. Рамон нажимал на педали, насвистывая мелодию одной из своих песен, и в приподнятом настроении въехал в одну из окраинных улочек Угорья. Здесь пока тоже было сухо. Он уже почти забыл о случившемся с ним на свалке, но нежданная встреча с жившим на этой улице ударником своей группы Колей Воротниковым мгновенно вернула его к действительности. Коля сидел в детской песочнице и ожесточённо тёр песком ладони.

— Ты чего, Коль? – удивился Рамон, затормозив байк. – Что случилось?

Вместо ответа Воротников показал руки. Яркая желтизна просвечивала даже сквозь песок.

— Краска, что ли?

— Какая краска?! – буквально взвыл Коля. – Огонь!

— Обжёгся?

— Сам ты обжёгся! На халяву повёлся! Нутром чуял: не может быть на свалке нормального золота, и на тебе – пожалуйста!

Вот оно что! Свалка, золото! Сторожка… выстрел… и – мёртвый Федя!..

Рамона бросило в жар. Заметались отрывочные мысли. «Ты же преступник, Ромка, ты человека убил! Мама не переживёт! Что теперь делать, куда бежать? А бежать надо, иначе – суд, тюрьма!.. Стоп! Отец Кента говорил, чтобы ехали к ним в усадьбу. И Федю туда увезли. Значит… значит, могут помочь?!»