Развод с драконом. Невеста без права на крылья - Виолетта Весна Страница 71

И впервые в Зале Совета ей не захотелось стать незаметной.

— Это не нестабильность Дамиана Ровенхольда, — сказала она.

— Это память его крыльев о цепях, которые вы на них повесили.

Салкрофт усмехнулся.

— Поэтично.

Но Совет рассматривает доказательства, а не видения.

— Отлично, — сказал Тарвик и с грохотом положил сумку на ближайший стол.

— У меня доказательства. Семь дел удерживающих союзов, скрытые приложения, реестры отложенных браслетов, копии брачных формул, список дел, которые вы сами приказали поднять до заседания, а также оригинальное письмо Северине Эйверс-Ровенхольд.

В зале начался шум.

— Это закрытый архив!

— Нарушение!

— Как они получили доступ?

— Кто позволил?

Олден шагнул вперед.

Голос у него дрогнул только в начале.

— Я позволил.

Марсена резко подняла голову.

— Магистр Варр, вы уже отстранены.

— После того как помог обнаружить системное сокрытие брачных условий. Отстранение принято, но не отменяет обнаруженного.

Тарвик тихо сказал:

— Неплохо.

Олден продолжил громче:

— Я подтверждаю: документы из старого основания Башни указывают на многолетнюю практику включения женщин с эхо-кровью в драконьи брачные печати без раскрытия сути дара и без личного согласия.

В открытых заключениях таких женщин обозначали как бездарных или магически несоответствующих.

Салкрофт холодно сказал:

— Вы предаете Совет.

Олден побледнел, но ответил:

— Нет. Я впервые служу закону, о котором Совет столько лет говорил.

Мирена вышла вперед.

Ее отец дернулся.

— Мирена! Немедленно отойди от них.

Она посмотрела на него.

— Нет, отец.

В зале снова стало тихо.

Одно слово дочери иногда рушит больше, чем обвинение врага.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — сказал он.

— Понимаю. Поэтому и делаю.

— Род Острейлов…

— Род Острейлов уже продал меня за долги. Не прикрывайтесь им так, будто это мать, а не счетная книга.

Мужчина побагровел.

Салкрофт вмешался:

— Леди Острейл находится под эмоциональным влиянием.

— Леди Острейл находится под влиянием собственного зрения, — сказала Мирена.

— Мне сообщили, что новая брачная печать стабилизирует лорда Ровенхольда. Не сообщили, что для этого потребуется перенос прежнего контура без согласия Арины Лисвейн. Мне дали допуск в Башню и подготовили к обряду, который должен был сделать меня не женой, а второй клеткой.

Тарвик тихо сказал:

— Свидетельство принято.

— Я не вам говорю, — бросила Мирена.

— А я все равно принимаю.

Дамиан стоял в центре зала, и серебряные цепи на его втором крыле становились видимее. Не всем, возможно. Но многим. Советники переглядывались. Кто-то смотрел на него с ужасом, кто-то — с жадным интересом, кто-то — с тем выражением, с каким люди впервые видят, что основа их власти не каменная, а костяная.

Арина открыла папку Северине.

— Это письмо матери Дамиана Ровенхольда. Его отцу.

Салкрофт резко сказал:

— Личные письма не относятся к делу.

— Относятся, если женщина писала, что ее удерживают в Башне против воли.

Она начала читать.

Голос сначала был не очень громким, но зал слушал.

«Кайрон, если тебе скажут, что я угрожаю нашему сыну, не верь. Они держат тебя страхом, как держали твоего отца. Проклятие не в женщинах. Оно в договоре, который ваши деды заключили с Советом, чтобы сохранить крылья после северного падения. Мы не лечим вас. Мы платим за вашу отсрочку. Если я не выйду из Башни, скажи Дамиану, что я не ушла от него. Меня не пустили».