Жрец со щитом – царь на щите - Эра Думер Страница 73

Цыкнув, приготовился дать добро – умаслили Меркурия, поторговались, и полно, согласимся. Вдруг Ливий сложил на моём плече сцепленные ладони и с плутовской улыбкой заглянул в глаза Плинию. Он медленно покачал головой, отказываясь. Надо было видеть, как изумился нашему отказу Плиний. Рыбка не клюнула.

Ливий повернул ко мне лицо, и я, как в отражении, повторил его жест. Вблизи утончённые черты расплылись; осталась лишь наглая чёрная точка под золотистым глазом. Я засмотрелся на червоточину в душе Ливия, которого когда-то знал, и дошёл до мысли, что его разум закрыт. Я не ведаю, о чём его мысли.

Притворный кашель Плиния развеял сомнения. Я выбрался из рук Ливия, которые он сплёл на груди, и с вызовом уставился на Плиния. Тот потеребил пальцем губы и спросил:

— Продолжим друг другом любоваться или вы озвучитепоследнее решение?

— Исход такой, – усмехнулся я. – Тебя послали.

Сол взмыл с колесницей ввысь, разогнав облака, усмирив шальных ветряных божеств. Солнечный свет отрезвил и зарядил меня. Я сообщил Ливию, что мы выходим незамедлительно. Он напялил на себя всю римскую казну – украшения он «случайно» нашёл в лагере пиратов. После проверил скрытое под одеждами снаряжение: клинок и маску. Меня хватило только на укоризненный взгляд с выгнутой бровью, ибо я остался в прежних одеждах. Негоциатор и Сателлит – это клеймо.

Мы поблагодарили Клавдия за помощь и ночлег. Он отпускал нас, будто бы совершенно не расстроившись: улыбался и предлагал сухофрукты и воду в дорогу. Плиний бродил, со скуки интересуясь то одним, то другим; его команда скорбела по Лен, иные – охраняли границы Рима, Эгида упорхнул, скрывшись в свежей после дождя чащобе, откуда весь день доносился стук клювика о дерево.

И вот настало время покинуть авентинские угодья. Отдать печали звенящему ручьями, дождями и листвой лесу. Несмываемый кровавый след на руках я забирал с собой.

Стоя у начала дороги, ведущей на юг, я смотрел на свои шершавые ладони и думал об этом. Опустив руки, заметил идущего к нам Плиния.

— Никак не отстанет, – недовольно шепнул Ливию я и наигранно улыбнулся Плинию. Сквозь зубы спросил: – И что это у него в руках? Никак копьё?

Действительно, Плиний с копьём наперевес спустился с крутого пригорка, взбаламутив птичьим плащом дорожную пыль, и побежал к нам. Он выкрикивал, задыхаясь, чтобы мы не убегали.

Плиний обдал нас ветряным потоком и песком. Захрустело на зубах – я отплевался.

— Смелые юноши… – Припав на копьё, блеснувшее наконечником на солнце, чудак тяжело отдышался. – Гаста[18]… Без него путешествовать не с руки. Примите от чистого сердца.

— И что взамен? – Я подбоченился. – Не делай такое лицо. Ты, меркуриев любимец! Уж точно задумал всучить нам что-то напоследок за имя.

С выдохом Плиний хрипло посмеялся и протянул, потерев друг о друга пальцы:

— Цена подъёмна. Твоя детская кличка, здоровяк.

— Что? Ну уж нет. Лучше вооружусь спутником. – Я потряс Ливия, как ковёр. – Буду кидаться им во врагов.

Прикосновение к нему заставило меня обратить внимание на то, как сковано его тело: мышцы загрубели, натянулись мембраной литавры, пальцы нервно теребили тогу, а лицо полыхало больным румянцем.

Ливий вожделенновзирал на копьё, и я заподозрил, что сработало его проклятие. Если вдуматься, проклятый жрец – удобный распознаватель: он отличал подделки от божественных реликвий.