По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 76

Кто-то в роскоши – макси, кто-то в бедности – мини,

но друг другу не скажут «прости».

Мы живём в умирающем мире,

мы живём в умирающем мире,

но его ещё можно спасти.

Надо честно признаться: сами мы виноваты,

что не нужен никто никому,

что захлопнулись двери когда-то,

что захлопнулись двери когда-то,

может, к сердцу, а может, к уму.

Боль приносят злоба и коварство,

но сдаваться им ты не спеши.

Смех и песня – лучшие лекарства

от страданий тела и души.

— В самую точку! – сказал Егоров. – Смех и песня – лучшие лекарства! Потому что на аптечные надо на трёх работах горбатиться.

— И то не хватит, – заключил Чирков.

А Рамон пел:

Надо снова учиться и надежде, и вере,

и прекрасному чувству любви.

И тогда все откроются двери,

и тогда все откроются двери:

жди, надейся, люби и живи!

Как уж случилось, неизвестно, но с последним аккордом гитары в отделение полиции ударила молния. Она пробила крышу как раз над кабинетом Шерифа, проделала дыру в потолке и вонзилась в золотые обломки, волной раскалённого воздуха отбросив в разные стороны хозяина кабинета и его гостя.

Ни Рамон, ни Егоров с Чирковым не видели, как золотая куча вспыхнула облаком, а когда облако рассеялось, на полу кабинета оказался разбросанный железный металлолом.

Гроза задержала Коробейникова у Антоновых до самого обеда. Иван играл с Сергеем в шахматы, когда Даша вышла из своей комнаты. Она любила эту игру, частенько выигрывала у отца, поэтому присела возле шахматного столика (кстати, сработанного их собственными руками) понаблюдать за сражением и, может, поучаствовать в нём.

— Профукал ты ладью, Сергей, – сказал Иван и потянулся рукой со своим ферзём, чтобы взять фигуру противника. Рукав пиджака натянулся и открыл браслет на запястье. Сверкнули камни.

— Ёшки-матрёшки, что это у вас, дядя Ваня? – удивилась Даша. – Можно посмотреть?

— Да на, смотри, – смутился Иван. Снял и протянул украшение. – Только не урони, чтобы камешки не выскочили. Это теперь мой оберег.

— Не уроню, – пообещала Даша, любуясь переливами огней при электрическом свете. Гроза так затемнила день, что пришлось включать лампы. – Откуда он у вас?

— В Тихом омуте выловил, – усмехнулся отец. – «Клад Пугача».

— Да ну! Всамделишный клад?! Ой, смотрите!

— Что такое?! – всполошилась как раз заглянувшая в комнату Татьяна Егоровна. – Что случилось?!

Даша, не отвечая, смотрела на свою правую руку. Жёлтые пятна, оставленные на пальцах золотым замочком, ничем не оттираемые и несмываемые, исчезали прямо на глазах. Сначала стянулись в одно пятно у основания пальцев, затем оно побледнело и просто истаяло.

— Так вот почему, Иван, у тебя и у Тани нет этих пятен, – догадался Сергей Андреевич. – Ты носишь браслет, а Таня держала его в руках, когда увидела первый раз. Это вас и объединило. Теперь и Даша в вашей компании. Настоящее золото съедает золотую пыль фальшивого. – И добавил немного высокопарно: – Вот она, надежда на помощь нашим пострадавшим! Я уверен, те, у кого дома есть такие украшения, уже избавились от заразы. Остальным, думается, может помочь «клад Пугача». Если, конечно, мы его добудем и если там в достатке настоящего золота. Так что, Иван, беги за своим сачком. Пойдём к Тихому омуту.

— Куда ж он сейчас пойдёт? – воспротивилась Татьяна Егоровна. – Гляди, как гроза разыгрывается. Ещё пришибёт молнией ненароком. Да и к омуту идти надо после ненастья…