Лордария – Королевство восьми островов - Филипп Краснов Страница 76

Сердце Корая облилось кровью. Он хотел как можно скорее добраться до города, но вдруг резко осознал, что спешить-то ему и некуда. Нежно притянув ближе лошадь, он обернулся и подошёл к бедняку.

— Я бы хотел поделиться с тобой, – сочувственно сказал он, – своим богатством, но оно у меня весьма скудно – пустой кошель, да дыры в кармане. Но, я могу разделить с тобой свою еду, её у меня не очень много, но на двоих сколько-нибудь найдётся.

На усталом лице бедняка засияла улыбка, отчего оно, хоть и всего на минуту, вновь обрело свой прежний молодой вид.

— Премного благодарен, мил путник, располагайся – он жестом указал на небольшую гору рваного тряпья, уложенного под деревом в виде своеобразной лежанки, – и будь как дома.

— Неужели ты здесь живёшь? – переведя взгляд с основания дерева на мужчину, в ужасе вопросил Корай.

— То здесь, то там, – пожал плечами бедняк, – я словно песок перекатываюсь по ветру.

— Но… как так вышло?

— Это долгий рассказ, ты мил шеловек, наверное, устал с дороги, так садись, отдохни и лошади своей, – бедняк легонько осторожно погладил её по шее, – дай передышки.

Корай и правда чувствовал слабость в своём старческом теле, это приводило его в уныние, ведь если даже такие небольшие переходы становились для него проблемой, то, что же будет, когда он начнёт претворять в жизнь свой план?

Мягкий поток ветра присыпал ему глаза песком и отвлёк от гнетущих мыслей. Снова взглянув на дерево, он нашёл на его иссушенном стволе достаточно крепкую ветку, и в несколько оборотов привязал к ней лошадь. А после, стараясь не рассматривать содержимое лежанки, аккуратно опустил в неё свои чресла. Бедняк последовал его примеру, и пока Корай вынимал из своей сумки скудные припасы, предусмотрительно захваченные из дома, он рассказал ему свою историю.

— У меня был дом, в нём было хорошо, мама пела мне на ношь колыбельные, а отец щекотал своей густой колючей бородой. Я был шастлив, хоть жили мы и ошень бедно, но мне и не нужно было большего. Полностью я осознал это, когда родители заболели. Кажется, они съели или выпили што-то не то, и стали шахнуть на глазах, а я был слишком мал, чтобы сделать хоть што-нибудь. Потом они умерли.

Бедняк глубоко вздохнул, и в этом вздохе Корай почувствовал всю боль, свалившуюся на плечи этого, ещё совсем юного, но уже такого старого человека.

— У меня больше не было родственников, – продолжил он, медленно пережёвывая краюху чёрствого хлеба, – и, поскольку я был ещё мал, штобы работать, и платить налоги, мой дом отобрали, а меня сослали в работный дом. С тех пор жизнь моя стала грустна и сурова. В работном доме с нами обращались как с безвольными животными, протянув там от силы полгода, я сбежал и стал жить сам по себе. За это время я обошёл, наверное, весь остров.

— И ты нигде не смог найти себе кров? – участливо поинтересовался старик.

Бедняк не ответил, лишь коротко помотал головой из стороны в сторону. Через несколько минут, отправив в свой рот кусок твёрдой картошки, в желании продолжить затихший разговор, он спросил:

— А ты мил шеловек, какой была твоя жизнь?

— Долгой, – старик задумался, – хорошей, но тяжёлой, хотя мне конечно грех жаловаться…

— Нет-нет, – запротестовал бедняк, – расскажи мне, добрый путник, со мной редко кто заводит беседу…