Лотос и роза - Марья Зеленая Страница 77

Два факела у входа пылали оранжевым огнем. В их свете стояли двое солдат — высокие фигуры в красных мундирах. Один курил трубку, второй что-то говорил. Смеялись.

Расслабленные. Скучающие.

Еще два факела двигались по периметру — огненные островки в темноте. Один солдат шел вдоль восточной стены, второй — вдоль западной.

Итак, четверо снаружи. А внутри?

Лян пополз к боковой стене, где было окно. Заглянул между деревянных прутьев.

Масляная лампа на столе отбрасывала тусклый свет. Два солдата играли в карты, между ними — бутылка спиртного.

В дальнем углу, на соломе сидели женщины. Связанные. Кто-то спал, кто-то застыл с пустыми глазами, смотря в никуда. Одна качалась взад-вперед, беззвучно шевеля губами — молитва или безумие.

Запах доносился даже через окно — пот, солома, моча. Запах страха.

Лян пополз назад. Брат Шань и сестра Цзян ждали в зарослях бамбука.

— Шестеро, — прошептал Лян. — Четверо снаружи, двое внутри. Действуем быстро.

— Как делим? — хрипло спросил Шань.

— Я беру на себя патруль. Вы с сестрой — часовых у входа.

— А те, что внутри?

— Разберемся на месте.

Лян поднялся, проверил цепь под рукавом. Пальцы на миг коснулись саше Мэйхуа.

— Идем.

Три тени скользнули в туман. Охота началась.

Лян отделился от товарищей и стал пробираться вдоль забора. Впереди, шагах в пятнадцати, двигался круг оранжевого света. Факел в руке патрульного. Он шел неторопливо, насвистывая мелодию. Обычная ночь. Скучная работа. Он не знал, что смерть идет за ним по пятам.

Лян замедлил дыхание. Вдох — глубокий, до самого живота. Медленный выдох. Техника, которой учил старый монах: «Прежде чем убить врага, убей страх в себе. Стань пустотой».

Солдат остановился. Воткнул факел в землю, сунул в зубы трубку, полез в карман за огнивом.

Лян двинулся — три шага, быстрых, бесшумных. Тело как натянутая тетива.

Солдат что-то почувствовал. Обернулся.

Поздно.

Левая рука метнулась вперед, зажала рот солдата, перекрывая крик. Правая поднялась — два пальца, указательный и средний, сложенные вместе. Удар в горло, в точку между ключицами. Прием, который монах называл «пальцы бога смерти».

Хрящ поддался — ощущение странное, почти нежное, словно давишь переспелый фрукт. Солдат дернулся в руках Ляна, попытался вдохнуть, но не смог. Тело забилось в судорогах.

Хрип. Последний воздух покидал легкие — долгий, влажный звук.

Потом — тишина.

Тело обмякло. Лян отпустил его медленно, придерживая, не давая с грохотом упасть.

Во рту появился металлический привкус — будто от медной монеты. Руки дрожали. Не от страха — от выброса ци. От огня, который вспыхнул в теле и теперь медленно гас.

Потом волна прошла. Вернулось спокойствие.

Один.

Лян взял факел, воткнутый в землю, окунул в лужу у стены. Огонь зашипел и погас.

Тело солдата он отволок за ящики, в темноту. Мертвый груз. Чья-то жизнь, оборвавшаяся за миг.

Может быть, дома его ждет жена. Или мать…

Лян выпрямился, отогнал эту мысль. Прислушался.

Шаги.

— Джонс? — настороженный голос. — Где тебя носит, черт побери?

Лян замер у стены.

Солдат шел медленно, держа факел впереди. Круг света выхватывал из темноты закоулки.

— Джонс, если ты опять дрыхнешь на посту...

Сейчас!

Рука метнулась к рукаву. Пальцы схватили конец цепи. Бросок — и стальная змея развернулась в воздухе, полетела в темноту. Тихо звякнула, обвиваясь вокруг горла солдата.