Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 77

— Роман? - тихо позвала я.

Ответа не было.

Я сделала шаг в коридор. Браслет остался белым. Второй шаг. Третий. Подошла к его двери и остановилась, внезапно вспомнив собственное правило.

Постучала.

— Войдите, Елизавета Андреевна, - раздался из темноты его голос.

Живой. Спокойный. Слишком бодрый для человека, которому велели спать.

Я приоткрыла дверь. Его комната была почти такой же, как моя, только строже: кровать, шкаф, стол, кресло. Шторы не задёрнуты, и в окно падал серый свет двора. Громов сидел не на кровати, а на полу у стены, спиной к углу, так, чтобы видеть дверь и окно одновременно. Нож лежал рядом. Конечно.

— Вы серьёзно? - спросила я.

— Что?

— Вам выделили кровать.

— Вижу.

— А вы сидите на полу.

— Да.

— Почему?

— Так удобнее.

— Для чего? Для сна или для паранойи?

— Для реакции.

Я вошла, но осталась у двери.

— Савельев велел отдыхать.

— Я отдыхаю.

— На полу с ножом?

— Да.

— У вас очень грустное представление об отдыхе.

— Зато рабочее.

Я скрестила руки, но злость вышла слабой. Потому что он сидел не красиво и не загадочно. Он сидел так, как сидят люди, которые давно не верят кроватям, закрытым дверям и темноте за спиной. И вдруг вся моя раздражённость наткнулась на эту простую картину и потеряла зубы.

— После камеры сложно спать в кровати? - спросила я.

Он молчал. Я уже решила, что переборщила, но он ответил:

— После камеры сложно спать.

— Вообще?

— Да.

— Потому что тишина?

— Потому что не тишина.

Я не сразу поняла. Потом вспомнила дом: шаги, охрана, огонь, ветер, трубы, скрип половиц, кот, моё дыхание через стену, его собственная боль. Для меня всё это было фоном. Для него, с его слухом, каждый звук был отдельной возможностью угрозы.

— И вы собираетесь так сидеть всю ночь?

— Да.

— А плечо?

— Терпимо.

— Это слово надо запретить отдельным пунктом.

Он посмотрел на меня снизу вверх. В темноте его лицо было почти незнакомым: меньше альфы с обложки, больше человека, у которого забрали привычный ужас и оставили непривычную свободу.

— Почему ты пришла? - спросил он.

— Браслет нагрелся.

— Боль?

— Нет. Просто… - Я запнулась. Глупо было говорить «почувствовала, что вы не спите». Ещё глупее - «почему-то стало неуютно». Совсем уж катастрофически глупо - «захотелось проверить». Поэтому я выбрала нейтрально-идиотский вариант: - Проверяю соблюдение медицинских рекомендаций.

— В полночь?

— У гаранта ненормированный график.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом сказал:

— Я в порядке.

— Нет.

— Нет?

— Нет. Вы не в порядке. Просто вы, видимо, не знаете других состояний, поэтому называете это порядком.

Громов отвёл взгляд к окну. Я вдруг поняла, что сказала слишком точно. Случайно. Как иногда попадаешь пальцем в синяк, даже не зная, что он там.

— Извини, - сказала я тише.

— За что?

— За то, что лезу.

— Ты связана со мной контуром. Это теперь сложно назвать «лезу».

— Не напоминайте.

— Ты сама пришла.

— Уже жалею.

— Врёшь плохо.

Я устало прислонилась плечом к косяку.

— Вы всегда всё замечаете?

— Многое.

— Ужасно.

— Иногда.

— И что вы сейчас заметили?

Он посмотрел на меня. Долго. Так, что я сразу пожалела о вопросе.

— Ты тоже не можешь спать.

— После дня с тюрьмой, кровью, взломом квартиры и мёртвыми детьми на лестнице? Как странно.

— Ты боишься не этого.