Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 78

— Я не брошу тебя одного, – сказал мальчик.

Барыжник фыркнул:

— Это глупый риск, а ты знаешь, как я к такому отношусь. Идем! Далеко уходить не будем, подождем вон там. – Он указал на лиловеющий в дымке соседний кряж. – Как увидим, что все в порядке, вернемся сюда бегом.

— Нет, – ответил Ариэль. – Кловис выполняет мою просьбу. Нехорошо мне его бросать.

В его душе всколыхнулась мутантная рыцарственность – ловушка, которой я не ожидал.

Барыжник пожал плечами:

— Я не стану спорить с мусорщиком, зацикленным на своей добыче. Удачи вам обоим. Занятно было с вами путешествовать.

Он размашисто зашагал по траве и через несколько мгновений скрылся из виду.

Кловис тихонько прожужжал:

— Я принимаю твою поддержку.

Ариэль трясся от волнения.

— Кловис, все может закончиться, как раньше. Как всегда. Так сказал контролер Коб. И все равно ты решил мне помочь.

— Я иду, и я слушаю, – проговорил Кловис. – Я повсюду слушаю и узнаю, что драконы уже долгое время как затихли. Я любопытствую. Я… рискую.

Оба огляделись. Вдалеке пронеслись дикие лошади. В лиловой дымке табун преодолел кряж и скрылся на западе.

Через некоторое время Кловис зажужжал:

— Очень долго меня никто не просил о помощи. С тобой я прошел долгий путь и тяжело трудился. Я устал. Это хорошее чувство. Я гадаю, отчего никто не просил меня о помощи.

Гимн

19 апреля 13778 года

Ариэль и Кловис смотрели на другую сторону озерца. Мальчик был напуган, но к его страху примешивалась угрюмая меланхолия – чувство, по правде сказать, в столь юном существе неестественное. Солнце садилось в ядовито-оранжевом небе. Тарелка смотрела на восток.

Еще до того, как небо потемнело, вышел месяц с отчетливо различимой мертвенной звездой цитадели. Яркий серп поднимался в безоблачном небе, а за ним, невидимый, теоретический, двигался орбитальный карман, гравитационное укрытие – догоняющая точка Лагранжа.

— Ариэль де ла Соваж, говорить пристало тебе, – сказал Кловис. – Ты разузнал про корабль. Ты ждешь помощи от его пассажиров. Говори, я передам.

Страх – слишком слабое слово, чтобы описать мои чувства. Лучше бы мальчик убежал с Барыжником и смотрел сейчас на робота с безопасного расстояния. Одно дело смерть как постепенное угасание мира – я пережил ее на древней стене. Но финал, о котором говорил контролер Коб, возмездие драконов, будет мгновенным переходом в ничто без надежды на чудесное спасение. Лишь огонь, стекло и недвижная вода.

Ариэль встал и повернулся к роботу. Взгляд Кловиса был рассеян; Ариэль видел свое отражение в помутневших линзах. Он смущенно потупился и пропел мотив из воспоминаний Альтиссы – никогда еще в истории человечества эту мелодию не исполняли так тихо.

Семь нот. У Ариэля грозный гимн превратился в колыбельную, нежную и задумчивую.

К тому же мальчик безбожно фальшивил, и я сомневался, что на орбите узнают мотив.

Из репродуктора в животе у Кловиса слышалось эхо Ариэлева голоса, и на мгновение возник аудиофидбэк – внезапный пронзительный выкрик. Одновременно робот передавал голос Ариэля через ржавую тарелку. Тридцать три гигагерца. Думая о свете краснее красного, мальчик ждал, что его обдаст волной жара. Однако он не чувствовал ничего.

Тарелка казалась мертвой, глухонемой.

Итак, он объявил о себе. В мире существует лишь один закон, и Ариэль его нарушил.