Альтернатива - Александр Журавский Страница 78

Клайв приостановил свой монолог, с удовольствием отпил из чашки, но, внезапно о чем-то вспомнив, погрустнел:

— Во время пятилетней операции «Трест» ЧК удалось выманить и захватить нашего легендарного разведчика Синди Рейли. Рейли был гений, но русские смогли его обыграть. Тюремные дневники Рейли были обнаружены и опубликованы только после распада Советов. Кстати, вы любите фильмы о Джеймсе Бонде?

— Экшен мне нравится. Круто снято.

— Рейли был одесситом и одним из прототипов литературного Джеймса Бонда.

— Странно. Но Джеймса Бонда русские не хлопнули.

Клайву бестактность агента не понравилась, но реагировать на подобное замечание украинца он счел ниже британского достоинства.

— Жертвой ЧК стал еще один работавший с британской разведкой русский эмигрант, организатор антисоветского подполья Борис Савинков. Вам не интересно?

— Про Савинкова я видел какой-то фильм. Он вроде был террористом.

— Банальное пропагандистское клише для оболганного политика, революционера и писателя. Британия таких умеет ценить и… использовать на службе британской Короне. Кстати, Савинков лично встречался с нашим премьер-министром Дэвидом Ллойд-Джорджем, оружием и финансово поддержавшим военную интервенцию против Советов. С Черчиллем он тоже встречался. Запомни, Степан: Англия всегда там, где можно ослабить Россию. Но вернемся к Шульгину. Дискредитированный чекистами, этот романтик и пропагандист, идеолог и организатор подполья, любящий и ненавидящий Россию, отошел от дел. Он приветствует аншлюс Австрии с Германией, сравнивая его с присоединением Гетманщины Богдана Хмельницкого к Московскому царству. Каковы параллели, а?

Клайв отпил еще немного чаю и вернулся к рассказу о поразившей его судьбе русского эмигранта:

— А в конце Второй мировой войны Шульгин был арестован в Югославии. Он мог уехать, но отказался. Русское чистоплюйство. Дальше следствие. Суд. Приговор – двадцать пять лет «за антисоветскую деятельность». Затем двенадцать лет тюрьмы. Амнистия после смерти Сталина. Приглашение в качестве гостя на двадцать пятый съезд КПСС. Его хотели сделать живым обличителем старой царской России и пропагандистом советской власти. Для этого был снят потрясающий документальный фильм «Перед судом истории», который КГБ задумывал как агитку. Но получилось все наоборот. Я дважды смотрел этот фильм. Благородный крепкий русский старик с прямой осанкой и палочкой, осколок великой империи, всех тихо и невозмутимо переиграл. В нем чувствовались мощь ушедшей эпохи и чистота крови. А было ему тогда восемьдесят шесть лет! Шульгин пережил всех своих современников, соратников, тюремщиков и друзей, и скончался, когда ему было девяносто восемь лет. Жизнь – лучший драматург.

Саймон достал из кармана пиджака записную книжку с закладкой и открыл ее:

— Послушай. Это посвящение Шульгину от русского поэта Игоря Северянина, умершего в эмиграции.

В нем нечто фантастическое: в нем

Художник, патриот, герой и лирик,

Царизму гимн и воле панегирик,

И, осторожный, шутит он с огнем…

Его призванье – трудная охота,

От Дон Жуана и от Дон Кихота

В нем что-то есть. Неправедно гоним

Он соотечественниками теми,

Кто, не сумевши разобраться в теме,

Зрит ненависть к народностям иным.

Саймон закрыл глаза и восхищенно спросил: