Альтернатива - Александр Журавский Страница 79

— Каково?

Степан не нашел ничего иного, кроме как согласиться:

— Добре.

Посмотрев с искренним презрением на агента, недопонимающего смысла разговора, Клайв разочарованно вздохнул и захлопнул записную книжку:

— Кстати, о Дон Кихоте. Насколько я понял, гала-концерт русского балета отменен. «Дон Кихот» Минкуса будем смотреть в Большом театре.

Здесь Степан решил не ударить в грязь лицом и проявить свои школьные познания:

— Минкус? А разве «Дон Кихота» написал не Сервантес?

Клайв расхохотался:

— Людвиг Минкус – это композитор, мой друг. Кстати, австрийский еврей, написавший свои лучшие произведения – «Дон Кихот» и «Баядерка» – именно в России…

Англичанин небрежно бросил чаевые на серебряный поднос, нехотя встал с кресла и продолжил просветительскую беседу в движении, направляясь к выходу из гостиницы:

— А хореографом был другой знаменитый иммигрант – Мариус Петипа. Россия всегда умела увлечь иностранца. Но не поддавайтесь обаянию русской культуры. Ее влияние чрезвычайно опасное: не все способны перед ним устоять. Британцы могут.

Клайв и Степан вышли на Приморский бульвар. Одесский театр оперы и балета был рядом, но спектакль на сегодня был отменен. Чтобы вечер не оказался испорчен, нужно было как-то развлечь куратора. И тут Степана озарило – он вспомнил про творческий вечер молодой поэтессы Евы Домбровской, к которой был неравнодушен и которой безуспешно домогался:

— Может, тогда в литературный клуб, на вечер поэзии? Раз уж вы ею интересуетесь.

В этот момент по Приморскому бульвару, поднимая клубы пыли, промчался старенький автомобиль, обдав стоявших выхлопными газами. Клайв аллергически чихнул, утер невольно выступившую слезу и родил литературную ассоциацию:

— «Я жил тогда в Одессе пыльной…» Поехали, раз нет альтернативы.

Глава 32

Ева и Клайв

Что опьяняет сильнее вина?

Женщины, лошади, власть и война.

Редьярд Киплинг

Скучающий Клайв рассеянно поглядывал на окружающих. Публика в литературном антикафе «Зеленая лампа» состояла преимущественно из молодежи и мужчин лет сорока – сорока пяти.

Степан наклонился к Клайву:

— Как вас здесь представлять?

Саймон достал и протянул ему визитную карточку, на которой было написано:

Саймон Д. Клайв

Приглашенный советник

исполнительного директора

Британского совета[56]

Не поворачивая головы, куратор вполголоса добавил скупые подробности своей легенды:

— В Одессе я инспектирую работу местного отделения совета.

В этот момент очень кстати завершилось выступление занудного поэта, чье творчество откликалось в сердцах только его одесской мамы и двух прыщавых девиц. На сцену, как на гору Синай, вознесся ведущий вечера, он же хозяин клуба Семен Блавацкий. Со значением посмотрев на Степана, он объявил выступление Евы:

— Звезда одесской поэзии, умница и чаровница, похитительница сердец и властительница дум, лингвист и культуролог Ева Домбровская!

Клайв поднял брови и скептически улыбнулся. Подобное представление напоминало провинциальный балаган.

Уловив настроение куратора, Степан подобострастно кивнул Клайву и произнес неопределенно, но многообещающе:

— Сейчас…

На сцене появилась хрупкая, невысокого роста очаровательная девушка с вьющимися кудрявыми волосами, французскими скулами и носом с милой горбинкой. Ее внешняя красота, однако, не могла затмить ум и внутреннюю свободу, которую несло в себе это вольное двадцатитрехлетнее дитя Одессы, год назад окончившее местный университет и с ходу защитившее кандидатскую диссертацию по психолингвистике.