Ненужная леди Асгарда - Виолетта Весна Страница 78

— Архив взял голос? Она кивнула.

— Значит, дошли глубоко. Он сел.

— Иногда трещины под городом открываются. Не те, что для стражи и печатников. Живые трещины. Через них выходят люди. Чаще дети. Худые, больные, с глазами, которые долго не видели неба. Они говорят на старом языке, боятся колоколов и не знают семи Домов. Зато знают имена замурованных. Селеста медленно опустилась на стул.

— Сколько их?

— За мою жизнь — одиннадцать. Хольм резко спросил:

— Где они? Юн посмотрел на него холодно.

— Живые.

— Я не за этим спрашиваю.

— Закон редко говорит сразу, зачем спрашивает. Хольм снял перчатку и положил на стол ладонь с печатью Дома.

— Клятва Хольма: закон выше родовой воли. Я не пришел за детьми. Я пришел за свидетельством. Юн долго смотрел на печать. Потом сказал:

— Хорошие слова. Старые. Почти неиспользованные. Варвара написала: «Нужен свидетель для Совета. Или рисунок. Имя. Что угодно, что нельзя объявить фантазией». Старик прочитал.

— Есть девочка. Тэсса вздрогнула.

— Здесь?

— Да. Ее нашли три ночи назад у водяной решетки. Она не помнит, как вышла. Рисует одно и то же. Женщину с зеленой лентой и вороном на руке. Астор пошатнулся так едва заметно, что, наверное, никто не увидел бы. Но Варвара увидела. Селеста поднялась:

— Она больна?

— Да.

— Чем?

— Верхним воздухом. Тэсса прошептала:

— Так бывает? Юн ответил:

— Если родиться там, где воздух другой, бывает. Он отвел их за ширму. На узкой койке сидела девочка лет десяти. Худая, сероватая, с огромными темными глазами. Волосы коротко обрезаны, на шее — тонкая нитка с маленьким камушком. Перед ней лежали листы. Угольный карандаш в пальцах оставил черные следы на коже. Девочка подняла глаза. Сначала на Юна. Потом на Селесту. Потом на Варвару. На Астора она посмотрела последней — и сразу прижала лист к груди.

— Не закрывай, — сказала она. Астор остановился как вкопанный.

— Я не буду. Голос у него был такой, что Тэсса отвернулась. Юн сказал:

— Ее зовут Ния. По крайней мере, так она говорит. Варвара медленно присела перед девочкой. Не слишком близко. Показала лист: «Я Эйрина Вальд». Потом помедлила и дописала: «Я ищу Лиссу Рейвен». Девочка посмотрела на слова. Похоже, читать современное письмо она не умела. Но имя услышала.

— Ли-са, — произнесла она по слогам, странно, с мягким старым выговором.

— Зеленая госпожа. Астор закрыл глаза. Варвара осторожно указала на рисунок. Ния не отдала сразу. Посмотрела на Юна. Тот кивнул. Тогда девочка протянула лист. Рисунок был грубый, детский, но от него у Варвары похолодели пальцы. На листе была женщина. Очень худая, с длинными волосами и зеленой лентой на запястье. Она стояла у большого корня или каменной жилы, уходящей вверх. На руке у нее сидел ворон — не птица, а знак, будто выжженный на коже. Вокруг — много маленьких фигур. Дети. Люди. Тени. Над ними темный свод. Внизу неровно написано старым письмом. Варвара поняла смысл: «Она держит дверь, чтобы нас не съели белые зеркала». Селеста прочитала по ее лицу.

— Что там? Варвара написала перевод. Когда Селеста произнесла вслух, Юн резко побледнел.

— Белые зеркала, — повторил Хольм.

— Что это? Ния прижала колени к груди.

— Они приходят, когда верхние забывают. Берут лица. Берут голоса. Делают людей тихими. Варвара подумала о Морвене. О зеркальных слепках. О памяти, которую можно править. Астор опустился на одно колено перед девочкой. Осторожно, медленно, как перед раненым зверьком.