Академия ядов - Елена Станиславская Страница 78

— Цуньгский павильон вполне подойдет. Предложи его Гнев, а я займусь остальным.

Они обменялись взглядами и кивнули друг другу. Помолчав, Тьяна сказала:

— Со спасением мира более-менее разобрались. Теперь, если не возражаешь, обсудим мое. – Она кашлянула, стараясь скрыть неловкость. – Как ты… что ты собираешься делать, чтобы…

— Влюбиться в тебя?

— Нет. Выжить, – отрезала Тьяна и сурово уставилась на Мару.

— Предпочитаю двигаться от пункта А к пункту Б, а не наоборот. Вначале мне все-таки нужно влюбиться.

— Хватит это повторять, – пробормотала она, отворачиваясь.

— Как скажешь, Островски.

И они замолчали.

Шаги гулко отдавались в пустоте улиц. Небо еще не посветлело, но ночная тьма стала зыбкой и рассеянной. Мимо проезжали редкие автомобили, подсвечивая влажный сумрак, висящий над городом. Листва и газеты, прибитые к асфальту ночным дождем, подчеркивали сонную неподвижность благополучного Верха. Достигнув границы со Средней – тоже спящей, но вполглаза, – Мару взглянул на столб с часами, поднял руку и поймал таксомотор. Пора было отправляться в порт. Проскочив театральный и биржевой районы, потрепанный «Еллинек» завилял по старым торговым улицам. Здесь просыпались до рассвета: грузчики и продавцы уже вовсю трудились, растаскивая товары и возясь с витринами. За одним стеклом раскладывали драгоценности, спрятанные на ночь, а за другим выставляли подержанную обувь. Жизнь кипела и на рыбном рынке: десятки рук быстро выкладывали на лед сверкающие тушки, раковины с моллюсками и креветок. С прилавков тонкими струйками стекала вода, разбегаясь по тротуару. Даже сквозь окна машины просачивался запах соли и водорослей.

Таксомотор резко свернул, уходя от скопления телег, и остановился у нужного причала. Паром, окутанный дымкой, уже ждал первых пассажиров.

Взойдя на борт, Мару поставил локти на перила, окинул взглядом линию небоскребов вдали и спросил:

— Ты помнишь о Крабухе? – В голосе слышалась усталость, и Тьяна вдруг поняла, что у нее тоже не осталось сил, будто они с Медовичем за эту бесконечную ночь стали сообщающимися сосудами.

— Помню. Мне нужно задать ему вопрос о ядах. Впечатляющий вопрос. – Она подавила зевок. Теперь самое главное – не уснуть прямо на занятии. Вот это точно не впечатлит мастера переводов. – Я, пожалуй, вздремну. Если не возражаешь.

Мару кивнул.

Отойдя от перил, Тьяна опустилась на скамейку. Привалилась к спинке, нахохлилась и смежила веки. Сон пришел сразу. Навалился – тяжело, но не грубо – и согрел.

— Островски, – тихо позвал Мару.

— Да? – Сердце у Тьяны отчего-то екнуло.

Открыв глаза, она поняла, что паром рассекает волны, а на ее плечах лежит стеганое, пропахшее океаном и топливом одеяло: вероятно, Медович позаимствовал его у моряков. Выпрямившись, Тьяна посмотрела на Мару. В первый миг ей показалось, что его лицо светится. Кожа приобрела чарующий оттенок розового золота, только без мертвого металлического блеска. На ресницах и бровях танцевали едва заметные искры. Разумеется, сияние шло не изнутри, а снаружи: просто солнце взошло и залило Мару своими лучами. Тьяна глубоко потянула носом, словно в попытке вдохнуть свет.

Медович молчал, и она спросила:

— Ты что-то хотел?

— Скоро прибудем, – сказал он и, помедлив, добавил: – Ты заметила, что за нами следил Венес?