Жрец со щитом – царь на щите - Эра Думер Страница 78

Ливий повернулся и показал на меня, а после похлопал по шее. В конце пантомимы он ударил невидимого врага и пошатнулся, как винопийца. Я бросился за ним, а он – от меня.

— Ты у меня сейчас отхватишь, молчун!

Одноэтажное здание завершалось кухонькой – под слоем пыли и паутины белели стены, выложенные грубым камнем. На поверхности деревянного стола для разделки виднелись рубцы от ножей.

Ливий уже не мог скрывать улыбки – вновь он ужалил меня, а я повёлся – старо как мир, и тем прекрасно. С этими мыслями я попытался осалить его, но от шороха, раздавшегося над самым ухом, отшатнулся и едва не уронил потемневший от времени котёл.

— Это что сейчас было?

Ливий намотал на пальцы невидимую пряжу, как бы задаваясь вопросом, не спятил ли я. Он показал жестами, что ничего не слышал.

— Ветер гуляет. Вилла старая. – Я приподнял крышку одного из горшочков с настенных полок. В нос ударил квёлый аромат сушёной травы. – Надо осмотреть территорию. Может, удастся найти хоть что-то на ужин.

Ливий покивал. Он обнаружил кольцо в полу. Потянув за него, мы открыли спуск в погреб. Я предложил распределиться: Ливий обследует помещение под кухней, а я поброжу по округе в поисках одичалых культур – сварить кашу из топора для меня ерунда.

Так и поступили: я покинул виллу с зажжённой свечой, прихватив с собой черенок от лопаты, чтобы обойти владения безымянного аристократа.

В запущенной оранжерее не нашлось ни единого целого плода. Я поднимал ободранную ботву, присматриваясь к сухой земле, но ничего. Такой же результат поджидал меня и на прилегающей территории.

Меня поразил масштаб угодий – неизвестно, что за богач жил на вилле, но не каждый патриций мог похвастать собственными конюшнями. Стойла пустовали, сквозь худую крышу свистел ветер и капала дождевая вода. Пахло деревом и сеном. Я разворошил посохом сено, но не нашёл ничего, кроме окаменелого навоза, отломанных удил и ржавой подковы. Пнув последнюю с досады, покинул конюшню ни с чем.

Запутавшись в сорняках и колотя их посохом, выругался и пошёл было обратно к дому, но тут кто-то утробно простоналнад самым ухом. Остолбенев, я вслушался в отзвук – ничего.

— Неужто это боги говорят со мной? – Спохватившись, я обратил взор к небесам и раскинул руки. – О боги, что говорите вы мне?

Скрипнула дверь. Я ощутил, как близко знамение, хоть руку протяни! Я так, впрочем, и сделал, но дверь скрипнула повторно, механически, вынудив взглянуть на источник шума.

Я свесился на перилах:

— Ливий! От тебя со страху весь дух выплюнешь… – Глядя на то, как он щурится, всем своим царским видом передавая обиду моей оценкой, я растёкся окончательно. – Не о том, что ты страшен, побойся Венеры, о блистательный! – Я закатил глаза. – Здесь творится что-то дурное.

Ливий поднял за лямку холщовый мешок и потряс. Заметив мой интерес, растянул завязки, вытащил охапку чего-то мелкого и на моих глазах высыпал обратно. Оживившись, я подбежал и запустил руку в хрустящее рассыпчатое зерно.

— Спельта, – довольно ухмыльнулся я. – Сварю наваристый пульс[19].

Ливий затянул лямки, вместе с ними – мой палец.

— Дурной! – Я цыкнул, глядя на надутые губы Ливия. – Я осведомлён, что ты любишь жидкий пульс, но будешь жрать что дают. Мне совершенно не нравится водянистая кашица. Единственно правильный способ приготовления, – многозначительно заверил я, – это сделать его густым и нажористым.