Печатница. Генеральский масштаб - Алена Шашкова Страница 79

Матвей со Степаном пришли хмурые. Похоже, прямо перед своим появлением они о чем-то с жаром спорили, но увидев меня, тут же замолчали. Оба стащили с голов шапки и поклонились. Степан отряхнул с валенок налипший снег, но дальше пока не прошел. Матвей снял тулуп, повесил на крючок у двери, а потом отработанным за годы движением надел фартук. Ни слова не сказал, да и не надо было.

— Хотите уйти? — сказала я им, понимая причины дурного настроения. — Неужто тоже поверили, что девка не справится? Что в игрушки играю?

Хмурый взгляд Степана был красноречив. Я проглотила ком обиды. Да что там… Все было понятно: если они верят, что мы уже проиграли, им работу надо искать, а не под началом пигалицы время тратить.

Но я сдаваться была не готова.

— Хотела бы я сказать, что держать вас не буду, — я вздохнула. — Да не справиться мне без вашей помощи. Могу заплатить за работу вперед. Могу пообещать, что я не отступлюсь до последнего, потому что… Потому что мне терять есть что. И гораздо больше, чем вам кажется. А там… вам решать.

Матвей неоднозначно крякнул, махнул рукой да пошел к столу, где я ночью оставила плоды своих экспериментов. Склонился над ними и даже зажег масляную лампу, чтобы рассмотреть.

Я перевела взгляд на Степана, который так и стоял в дверях и мял в руках картуз.

Сердце глухо стучало, во рту пересохло, а ладони, наоборот, вспотели. Но я старательно пыталась удержать маску спокойствия. Даже немного жалела, что не надела корсет — вот сейчас мне его опоры не хватало.

Без печатника я точно не справлюсь. Нового толкового найти не успею. Момент буквально звенел напряжением.

— А что, Варвара Федоровна, может, и сработает… — выдал свой вердикт Матвей.

С тихим «эх» печатник скинул тулуп и надел фартук.

— Что стоять-то? Работать пора, — пробормотал он и пошел к валикам, которые я оставила у печи.

13.2

Я на несколько мгновений закрыла глаза и замерла. Сердце заполошно билось, будто я сдавала норматив по бегу, а с плеч свалился тяжелый груз. Собралась. Сжала кулаки и натянула улыбку.

— Как думаешь, Матвей, стоит рискнуть? — спросила я наборщика и подошла ближе. — Берем шпоны, которые идут на пробелы. Они ровные, цельные, может, кое-где подточить надо. Но они ниже роста шрифта. Мы поднимем их до нужной высоты бумажными подкладками.

Я провела пальцем по поверхности букв и тут же спрятала руки за спину. С лица я краску вывести смогла, из-под ногтей — не очень. Надо будет уделить этому внимание. А Матвей заметил, бросил на меня хмурый взгляд, но только покачал головой.

Не одобрял, что барышня лезет сама, но и уважение в его глазах я тоже заметила: не просто не побоялась работы, да еще решение нашла.

— Мудрено, барышня… — пробасил он. — Бумага-то может и промяться под прессом. Шпон уйдет вниз, и не пропечатается линия.

— Мы отработаем это в ручном прессе, — ответила я. — В Кениге давление иначе ложится — не ударом, а прокатом. Но там нужно намертво зажать форму. Иначе «гулять» будет. Сделай для пробы одну ведомость этим способом. Проверим, доведем.

Матвей кивнул, потер ладони и первым делом ушел к той же стопе испорченной бумаги, которой я вчера пользовалась. И почему-то я была уверена, что он точно справится с выравниванием высоты шпона.

Я обернулась к печатнику. Степан придирчиво разглядывал валики, поглаживая их ладонью и проверяя поверхность. Кожа потемнела, стала податливой, упругой. Мелкая сетка трещин почти исчезла, края выровнялись. Хороший был жир. И кожа новая еще, просто запущенная.