Рывок в будущее - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 79

Два года – немало.

Тем более при дворе.

Ладно, измены всякие – это отдельное кино. А вот двор и, главное, Матушка… Два года – это очень и очень много. Сменились люди, сменились партии, сменились расклады. Мое появление тут тоже не шутка и не вдруг. Императрица могла меня вернуть год или полгода назад. А могла вернуть еще через пару лет. Но вернула сейчас. Значит, в ее понимании, расклады диктовали и благоприятствовали сбросу на игровой стол джокера.

Мы с Лисавет тогда точно так, как сейчас с Линой, гуляли по зимнему саду.

— Что привез, соколик?

— Много чего, Матушка.

— Подарки я разберу позже. Отчеты тоже. Что на словах скажешь?

Я помолчал. Репетировал в уме сто раз нашу встречу, но не чувствую, что сейчас хоть один сценарий к месту и ко времени.

— Матушка. Утвердился я в мысли, что всякая империя строится на энергии и сообщениях. Это становой хребет для державы нашей.

Лисавет секунду думала.

— Поясни.

— Великие государства, Матушка, это всегда цивилизация. Торговые пути. Быстрая переброска войск. Производство. Ресурсы. Пища.

Кивок.

— Я знаю. И?..

Что «и?» Или ты, Лиза, думаешь, что у меня там все мысли были о цивилизации? А домой ты меня вернуть не хотела для начала? Я что тебе, философ-аскет? Йог-любитель? Пудель с бантиком? Я хотел съездить на Урал, но не в ссылку, куда я по твоей милости попал!!!

— Много всего весьма полезного для державы нашей в тех краях. Но трудно доставлять оттуда. Про паровозы мы пока лишь примеряемся думать. Лишь несколько линий между рудниками, шахтами и производством. Все всё время ломается. Нам нужно лет пять и деньги на запуск нормальных железных дорог. Водные пути слишком зависят от сезона и погоды.

— А если война?

Ах, божечки ты мой! «А если война!» А если не гулянками заниматься и фаворитами?

Да, я злой. Возможно, я слишком сгущаю краски. Не разобрался толком пока.

— Много мы оттуда быстро не получим, Матушка. Много всего нужно сделать. И там. И здесь.

Что ж, это уже в прошлом. Я, наконец, приехал домой. В объятья жены и детей.

И могу шептать Линуше моей:

— Я так скучал… люблю… безумно…

Задыхаясь:

— Может, прервемся на часик? Дети без нас под присмотром…

— А успеем за часик? Я соскучился…

— Ну вечер и ночь никто не отменял…

— И утро тоже…

Глава 4. Воскрешение Иоанна

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. НОВЫЙ ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 11 февраля 1751 года

Понедельник день тяжелый. Мне, точнее этому телу, целых двадцать три года. Вчера исполнилось. Матушка снова устроила фейерверки, гуляния и бал в мою честь. Со всем радушием. Как будто моей отсылки на Урал, высылки моих людей за границу или в поместья как бы и не было. Все мило и по-семейному. Петр Шувалов даже мне за мою привилегию на отданном ему казенном заводе заплатил. Даже с авансом наперед. Ну чтоб без обид.

А все ведь начиналось буднично и мирно. По приезде я задал Петру Ивановичу простой, но конкретный вопрос: «Где мои деньги?» Тот сделал вид, что «ой», ну и все на этом. Как сказали бы мои внуки, включил мне «игнор». У него прямо на лбу читалось: «А ты кто такой?»

Я?

А я могу и разъяснить. По университетским моим понятиям разъяснить вопрос: кто я такой? А университетские понятия – это утонченный садизм. Крайне жестокий и беспощадный. Это не зона и даже не двор. В университетской среде тоже нужно держать марку и авторитет.