Помощница антиквара 2 - Амари Санд Страница 8

Константин отчего-то не стал приглашать меня в кабинет, а предпочел прогуляться по улице и заглянуть в ближайшую кофейню.

— Все сгорело, — пожаловалась ему на случившееся несчастье. — Мои документы, вещи, что оставалось в лавке, дядины товары. Нам не на что жить. Если бы я не отправилась смотреть новый дом, а сразу поехала к дяде…

— Я постараюсь выяснить, что случилось. А ты, ничего не видела? — посмотрел на меня пытливо.

— Целитель сказала неделю не использовать дар, чтобы силы восстановились, — я покачала головой. — Но, если честно, я так испугалась за дядю, что совершенно об этом не подумала. Костя, мне нужен доступ к деньгам в банке, которые положил на мое имя Клеймор.

— Документы восстановлю, — пообещал Ермаков и, отхлебнув чересчур горячий кофе, поморщился. — Вопрос нескольких дней. А вот со счетом сложнее. Скорее всего, доступ к нему ты получишь по достижении двадцати одного года. Или же с согласия твоего опекуна. Закон есть закон. Канцелярия может выступить ходатаем, но это бюрократическая волокита на месяцы.

— Значит, нет? — посмотрела на Ермакова с возмущением. — Я рисковала жизнью, когда переводила проклятые свитки, а теперь не могу воспользоваться тем, что честно заработала?

— Честно? — Ермаков повел бровью. — Ты работала на преступника, Александра. Формально эти средства могут быть конфискованы Канцелярией, как добытые преступным путем. Я делаю все возможное, чтобы их не арестовали. Будь благодарна за это.

— Благодарна? — я сжала кулаки под столом. — Но мне нужно что-то есть, покупать продукты, помогать дяде. У меня нет времени ждать милости чиновников.

— Тогда ищи другой путь, — холодно констатировал он. — Но знай, если снимешь деньги нелегально, это станет поводом для нового дела. И на этот раз я не смогу тебя прикрыть.

На этом разговор закончился. Я вышла из кофейни, чувствуя, как внутри закипает беспомощная ярость. Получив отказ в Канцелярии, направилась в банк на Садовой, где Клеймор открывал счет.

Все повторилось, как под копирку. Вежливый, но безучастный управляющий выслушал просьбу, полистал огромную книгу учета и покачал головой.

— Увы, барышня Савельева, но банк не пойдет на нарушение правил. Без согласия опекуна или по достижении вами совершеннолетия в двадцать один год вы не получите ни одной монеты.

— А если опекун даст согласие? — поинтересовалась, уже зная ответ.

— При наличии соответствующих документов и личного присутствия, разумеется, мы рассмотрим вашу просьбу, — ответил он шаблонной фразой.

Выходя из банка, я очень надеялась, что хотя бы дяде повезло сегодня. Без его согласия, деньги мне не дадут. А он должен сначала восстановить бумаги, что тоже наверняка займет время.

К моему возвращению Туров уже был дома. Ссутулившись, он сидел на кухне, свесив голову на грудь. На столе лежала стопка исписанных бланков с печатями.

— Дядя? — позвала его, с порога, оперевшись плечом на притолоку. — У вас получилось?

— Ничего, девка, — пробурчал он, не глядя на меня. — В жандармерии взяли заявление, сказали, разберутся. В магистрате посмотрели на меня как на последнего нищего и отправили с божьей помощью ждать. Знакомые одолжили денег на хлеб. Но кредиторы… — старик тяжело вздохнул. — Узнали про пожар и уже нашли новый адрес, требуют возмещения убытков за товар, который сгорел в лавке. А чем я заплачу? Пылью из-под развалин?