Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева Страница 80

Все случилось разом.

Ключ подскочил в воздух.

Лед ударил в колонну.

Лапсик врезался Ронксу в ногу.

А маркиз...

маркиз поймал ключ.

Вот честное слово, иногда мне кажется, что этот мужчина специально создан, чтобы сводить меня с ума в самый неподходящий момент.

Он приземлился на одно колено, сжал серебряную витую головку в кулаке и поднял взгляд на Ронкса.

— Попробуйте еще раз.

Тот оскалился.

Лицо его уже не было красивым.

Вообще.

Только голодным.

— Вы не понимаете, с чем имеете дело.

— Зато прекрасно понимаю, с кем, - сказал маркиз.

— О, романтическая храбрость.

Как утомительно.

— А я вот не устал, - заметил Северье и ударил жезлом в пол.

По камню побежала сетка синих знаков.

Источник дрогнул.

Трещины замедлились.

Но не остановились.

— Долго не удержу! - крикнул магистр.

— Тогда перестаньте говорить и делайте полезное! - отозвалась Октавия, уже поднимаясь на ноги.

Да что ж такое.

Кажется, в критические моменты я начинаю уважать всех самых неприятных людей подряд.

Это подозрительно.

Ронкс тем временем резко вытянул руку.

С кольца сорвалась тонкая янтарная нить и ударила не в ключ.

Не в меня.

В источник.

Свет рванулся вверх.

Прямо сквозь потолок.

Дом содрогнулся.

Где-то наверху закричали дети.

У меня внутри оборвалось все сразу.

— Хватит! - крикнула я, не ему.

Источнику.

Дому.

Всему этому проклятому волшебству, которое почему-то считало меня достаточно взрослой, чтобы решать такие вещи.

И источник... услышал.

Я почувствовала это буквально кожей.

Он качнулся ко мне.

Как ребенок, потерявший равновесие.

Как зверь, которому больно.

Как дом, уставший держаться.

Маркиз увидел мое лицо.

Сразу.

Он всегда видел слишком многое.

— Кларисса, что?

— Он рвется.

Если сейчас не закрыть трещину, дом начнет сыпаться по меткам.

— Что нужно? - спросил он.

Очень хороший вопрос.

Жаль, что ответ мне не нравился.

— Снова связка.

На ключе.

Через сердце приюта.

Северье выругался.

Октавия - тоже.

У них это получилось почти хором, что было странно трогательно.

— Это опасно, - сказал магистр.

— Мы уже внутри опасного, Арман, - отрезал маркиз.

Он шагнул ко мне.

Я попятилась.

— Нет.

— Да.

— Эдгар...

— Не сейчас.

— Да именно сейчас!

Каждый раз, когда вы говорите "не сейчас", я потом оказываюсь среди обломков вашего благородства!

На секунду даже Ронкс замер.

Похоже, наши семейные перепалки уже стали культурным явлением.

— Если мы не свяжем контур, - сказал маркиз тихо, - дети примут удар.

Я закрыла глаза.

Вот так.

Вот именно так он всегда побеждал.

Не словами о долге.

Не высокими позами.

Детьми.

Потому что против этого аргумента у меня не было защиты.

— Ненавижу вас, - прошептала я.

— Лжете.

— Совсем чуть-чуть.

Он уже был рядом.

Взял мое лицо в ладони.

Прямо здесь.

При Ронксе.

При Северье.

При Октавии.

При всем этом конце света.

— Посмотрите на меня, - сказал он.

Я посмотрела.

— Если станет слишком больно, отпустите.

Слышите?

Не играйте в героиню.

— А вы?

Он на миг улыбнулся.

Так мягко, что у меня дрогнули колени.

— Я уже влюбился в героиню.

Поздно советовать себе благоразумие.

О господи.

Ну как можно с ним драться, когда он делает вот так?

Никак.

Совершенно никак.

Я накрыла его руки своими.

Кивнула.

— Хорошо.

Но если после этого вы снова попытаетесь умереть красиво...

— Вы оживите и прибьете.