Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева Страница 81

Я помню.

— Хорошо.

Ронкс не выдержал первым.

— Какой восхитительный бред.

Можно уже закончить ваши сельские брачные клятвы и вернуться к магии?

Леди Рейн с ледяным спокойствием ответила:

— Еще слово - и я сама вас убью раньше источника.

И, признаться, я ей почти поверила.

Глава 49 Сердце приюта выбирает не силу, а правду

Мы встали у источника вдвоем.

Опять.

Уже без неловкости.

Без недоговоренности.

Без страха, что кто-то услышит слишком много.

Все и так уже было сказано.

И, как ни странно, мир от этого не рухнул.

Хотя очень старался.

Маркиз держал ключ.

Я положила ладонь поверх его руки.

Источник под нами дрожал.

Дом над нами скрипел так, будто сдерживал собственный крик.

— Готовы? - спросил он.

— Нет.

— Я тоже.

— Какая стабильность.

— Это нас и погубит.

Я бы улыбнулась, если бы не чувствовала, как по трещинам в камне ползет боль.

Да, именно боль.

Не просто магия.

Боль дома.

— Сейчас! - крикнул Северье.

— Я держу контур, но он уходит!

Где-то сбоку леди Рейн удерживала Ронкса ледяной цепью, которая уже начала таять.

Лапсик рычал у нее под боком.

Соломея, явившаяся в самый разгар происходящего со сковородкой, стояла на лестнице и выглядела так, будто готова в случае нужды огреть вообще всех, включая магию.

Я закрыла глаза.

И не стала просить силу.

Не стала просить победу.

Не стала даже просить спасения.

Я просто подумала:

"Это мой дом.

Мои дети.

Мой человек.

И никто не возьмет их у меня."

Рядом маркиз резко вдохнул.

Значит, услышал не слова.

Но понял.

Источник вспыхнул.

Не серебром.

Не янтарем.

Золотом.

Чистым.

Теплым.

Таким, от которого хочется не бояться, а жить.

Ключ в наших руках раскалился.

Но не обжег.

Скорее, стал тяжелее.

Настоящее.

А потом я услышала дом.

Не его звуки.

Не скрип.

Не шорох.

Голос.

Не словами.

Смыслом.

Он был одинок.

Долго.

Очень долго.

Он ждал.

Терял.

Снова ждал.

И когда дети наконец вернулись, когда под крышей снова стало тесно от жизни, дом выбрал.

Не самого сильного.

Не самого умного.

Не самого правильного.

Тех, кто не ушел.

У меня по щекам вдруг потекли слезы.

Совсем не вовремя.

Совсем глупо.

Но остановить их было невозможно.

— Кларисса? - напряженно сказал маркиз.

— Все хорошо.

Наверное.

Просто дом... он...

— Я судорожно вдохнула.

— Он не хочет снова быть пустым.

После этих слов источник рванул вверх.

Золотой свет ударил не в потолок.

В нас.

И на этот раз это уже не было связкой.

Не просто связкой.

Скорее...

признанием.

Я чувствовала его так ясно, будто сама домом была:

— вот дети,

— вот приют,

— вот камин,

— вот сад,

— вот привидение няни,

— вот орехи Хруня,

— вот смех Агнессы,

— вот хмурый Тео,

— вот Ной, который еще научится не вздрагивать от каждого шороха,

— вот мужчина рядом, которого я люблю до невозможности.

И все это - одно.

Ронкс закричал.

Не от победы.

От страха.

Я открыла глаза.

Источник больше не тянулся к нему.

Вообще.

Наоборот.

Золотой свет шел от нас наружу, оттесняя его от края колодца.

Оттесняя и выталкивая.

Как организм, который наконец распознал яд.

— Нет! - выкрикнул он.

— Это не так работает!

Сила должна брать сильного!

— Нет, - очень спокойно сказала я.

— Сила берет того, кто умеет любить сильнее, чем жрать.

Повисла потрясенная тишина.

Потом Соломея на лестнице громко сказала:

— Вот это правильно.