По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 81

Барбара сорвала с шеи ожерелье, раскрутила и подбросила вверх. Пока оно взлетало, ведьма обеими руками нарисовала в воздухе перед собой замысловатый иероглиф и произнесла несколько слов. Ожерелье, достигнув максимума, остановилось на мгновение и вдруг рассыпалось в мельчайшую золотую пыль. Облаком этой пыли заволокло усадьбу и, наверное, все окрестности – этого просто никто не увидел.

Пыль ослепительно вспыхнула, и пошёл дождь.

И – всё исчезло.

Глава 25,

в которой всё только начинается

…Две подружки-семиклассницы, Даша Антонова и Варя Белова, сидели на лавочке под окнами Дома культуры и слушали новую песню Дашиного друга, солиста молодёжной группы «Хайтек», а по совместительству полицейского, Романа Величко, известного всему Угорью под псевдонимом Рамон.

Сейчас Рамон пел озорную песенку:

Науки из постромок рвутся.

Они пытаются понять,

откуда ангелы берутся,

а вместе с ними – благодать.

Но не хотят признать учёные умы,

все средства перепробовав на свете,

что ангелы – совсем не Божьи дети,

а просто – люди. То есть – мы.

И только мы!

Известно, ангелы способны

спасать и воды, и леса.

Они, Создателю подобно,

творят большие чудеса.

А мы, простые, в общем, люди,

забыв уклад свой и кумир,

коль захотим, все вместе будем

творить и строить новый мир.

— Припев давайте вместе, – сказал Рамон слушателям в кафе, и разноголосый хор грянул:

Но не хотят признать учёные умы,

все средства перепробовав на свете,

что ангелы – совсем не Божьи дети,

а просто – люди. То есть – мы.

И только мы!

— Классно поёт! – восхищённо вздохнула Даша.

Варя покосилась на неё, подумала, что у подруги точно от Рамона «крыша едет», но пение ей тоже понравилось, и она сказала:

— У меня мама работает на благолепинском «тиви», как раз по культуре. Я ей расскажу про Рамона, его с группой надо туда позвать.

— Вот было б здорово! – обрадовалась Даша.

— Не знаю, что такое «тиви», а парень правильно поёт, – сказал кто-то рядом с девочками. – Маманя часто говорит: «Человек, коль захочет, может всё».

Они оглянулись. Позади скамейки стоял паренёк в клетчатой рубашке с закатанными рукавами и широкополой ковбойской шляпе, сбитой на затылок. Рыжие волосы обрамляли его лицо, делая похожим на героя мультика Антошку.

Паренёк улыбнулся девчонкам, протянул руку и сказал:

— Я – Иннокентий Балагул, можно просто Кент.

— Твоя маманя, наверно, философ, – сказала Варя, легонько дотронувшись до его руки. – А папаня – вообще академик.

— Маманя моя – целительница, а… – Он не договорил, словно споткнулся.

— А что это ты так сразу – душа нараспашку? – довольно холодно подрезала Даша. – Мы тебя не знаем, ты нас не знаешь. Может, мы – злыдни распоследние…

— Нет, – сказал Кент и снова улыбнулся. – Вы – хорошие люди. Ты – Даша, а ты, – он забавно склонил голову в сторону Вари, – Варя. Вы недавно познакомились и успели подружиться. И я хочу с вами дружить. У меня никогда не было друзей. Представляете, целых пятьсот лет! А может, и больше, со счёту сбился.

— Ради красного словца буду врать я без конца? – выдала стишок Варя. – Какие пятьсот лет? Даже для шутки многовато.

— А я не шучу, – без улыбки сказал Кент.

И, как ни странно, девочки вдруг ему поверили. Однако виду не показали.

— Откуда ты взялся, долгожитель? – насмешливо спросила Даша. – Что-то я тебя в Угорье не видела.