Проект «Валькирия» - Эльхан Аскеров Страница 81

— Мои предки так говорили, и я говорю, – развел руками старик. – Боюсь только, шо мои дети уже не станут так говорить. Они предпочитают иврит и интер, а язык предков считают атавизмом. Ладно, юноша, пойдемте, выпьем немного вина и просто поговорим, пока девочки накрывают на стол.

— Разве раввинам можно пить? – удивился Миша.

— Ой, юноша, я вас умоляю, выпить и напиться – это две большие разницы, – отмахнулся старик, озорно подмигнув собеседнику.

Его манера перескакивать с языка на язык и забавные словесные конструкции регулярно заставляли Мишу невольно улыбаться. Вот и теперь, с улыбкой кивнув, он покорно затопал тяжелыми ботинками вслед шустро семенящему старику. Они успели выпить по бокалу вина, когда одна из младших девочек, заглянув в кают-компанию, что-то быстро проговорила на иврите и, не дожидаясь ответа, скрылась, успев стрельнуть в Мишу заинтересованным взглядом.

— Вот видите, молодой человек, все устроилось как нельзя лучше, – весело потерев руки, сказал раввин. – Наш капитан – умный и предусмотрительный человек, на которого можно положиться в трудной ситуации. Он приказал накрыть стол на грузовой палубе. Так что через двадцать минут вы попробуете то, чего не пробовали никогда. И думаю, больше никогда не попробуете, если не приедете в город Зион, что на планете Израиль.

— Ребе, столица Израиля, Тель-Авив, так почему вы живете в Зионе? Ведь вы не просто раввин, – неожиданно спросил Миша.

— Ах, Мишенька. В этот город приехали мои родители. Там я вырос и прожил много лет с моей Сарочкой. Мне много раз предлагали переехать, но я не хочу. Дом, в котором я живу, построил мой отец, и я мечтаю, что однажды в нем будет жить кто-то из моих наследников, – грустно вздохнул старик. – Пойдемте. Пора за стол.

Подчиняясь жесту раввина, Миша первым вышел в коридор. К тому моменту, когда они добрались до трюма, все уже были в сборе. Дождавшись, когда все рассядутся, раввин прочел короткую молитву, и девушки принялись раскладывать еду по тарелкам. Попробовав рыбу с овощами, Миша только крякнул и удивленно покосился на внимательно следящего за ним раввина.

— А шо я говорил? – с довольным видом улыбнулся старик.

— Это действительно шедевр, – кивнул Миша, решительно налегая на рыбу.

Дождавшись, когда он удовлетворит первый голод, старик жестом велел одной из многочисленных правнучек положить ему добавки и, пригубив вина, негромко спросил:

— Скажите, Миша, а кто ваши родители? Чем они занимались?

— Я мало о них знаю, – вздохнул Миша. – Только то, что было записано в личном деле.

— Как так? – удивился один из внуков.

— Я стал сиротой раньше, чем успел запомнить их, – глухо ответил бывший сержант. – Интернат, кадетское училище, военное училище, служба. Если коротко, это вся моя жизнь.

— А почему уволились? Вы же еще не старый, – не унимался мужчина.

— Нарушил субординацию. Набил морду одному подонку, – не вдаваясь в подробности, ответил Миша. – В итоге остался без пенсии и работы.

— Ну и зачем тогда нужна такая работа, если тебя в любой момент могут выбросить на улицу с голым задом? – фыркнул тот, поглядывая на Мишу с заметным превосходством.

— Ой-вей, ви только послушайте, шо несет этот шлемазл! – в полный голос возмутился раввин. – Прежде, чем открыть свой рот и познакомить всех вокруг с той глупостью, что родилась в твоей пустой голове, попроси других объяснить тебе тему разговора.