Светлейший князь - Роман Злотников Страница 82

И вот сегодня в полдень на Невский проспект вывели колонну пленных численностью в десять тысяч человек. Всех, кто мог нормально передвигаться… Впереди неё, гремя двигателем, ехал уже знакомый многим тягач, на лобовой части которого была прикреплена икона в богатом окладе, над задней – растянут транспарант, на котором глаголем было выведено: «Нехристи, предавшие веру Христову и вставшие за нечестивых агарян!» Это было сделано, чтобы напомнить, под каким предлогом англичане с французами нагло влезли во вроде как очередную войну с Турцией, в которых они ранее сражались против неё и на одной стороне с Россией… ну и придать конфликту религиозный и слегка даже экзистенциальный оттенок. В современной просвещённой Европе христианство, конечно, довольно сильно утратило позиции, особенно среди образованной публики и элиты, но до будущей массовой победы атеизма (а потом и сатанизма) все равно было ещё далеко. Особенно в среде католиков, которых во Франции было ещё очень до фига. А позиции Наполеона III, наоборот, после совершённого им переворота пока что продолжали оставаться не слишком устойчивыми. Да и в Англии тоже не всё было так уж однозначно. Уж слишком местная «элитка» увлекалась масонством…

Сами пленные шли шагах в десяти за тягачом – сборная солянка из экипажей английских и французских кораблей, английские морские пехотинцы, французские солдаты в синих мундирах и красных штанах, которых перевозили разоружённые и превращённые в транспорты линкоры «Террибль» и «Дюпре». Они брели, угрюмо оглядываясь по сторонам, а по бокам этой колонны шли дюжие городовые с новомодными револьверами наперевес. Ну а после того как колонна пленных прошла – на брусчатку проспекта по сигналу замыкающих полицейских выбежали группы дворников и начали шустро махать мётлами, как бы сметая с улицы некую погань, оставшуюся после прохождения «нехристей». Увы, пустить за пленными коммунальные машины, смывавшие всю грязь с асфальта, как это было сделано в сорок четвёртом, не удалось. По причине отсутствия как коммунальных машин, так и самого асфальта. Но, судя по реакции журналистов, которую Даниилу удалось заметить из окна, эффект с дворниками оказался неменьшим.

— Что там на юге? – поинтересовался Даниил, когда они, оставив свиту сановников в приёмной, зашли в кабинет императора.

— Сложно всё, – скривился император. – Причём со всех сторон. И коалиционеры перепугались до мокрых штанов, и наши, мать их за ногу, изо всех сил сопротивляются приказам об отступлении! За любую позицию цепляются неслухи. Причём не то что генералы – этих-то приводить в чувство у меня получается, – нет. Простые майоры, капитаны и поручики! Батальоны против полков стоят. Да что там батальоны – роты! И ведь попробуй накажи – герои!

— Ну да, всё кувырком пошло, – кивнул бывший майор. – Бомарсунда-то здесь так и не случилось. А уж как мы готовились…

— Ну, год ещё не закончился, – примирительно произнёс Николай. – И Пальмерстон с Наполеоном мир заключать точно не намерены. Особенно после сегодняшнего. Так что, может, ещё и случится… – Он улыбнулся. – Зато про нас с тобой наконец-то перестали шушукаться, что я безродного слишком близко при себе держу.

Это – да. Невероятная победа русского флота на расстоянии, считай, вытянутой руки от столицы страны, в которой находились редакции всех крупнейших русских газет, а также представительства самых крупных европейских (к тому же с началом войны ещё и усиленные) и американских, привела к тому, что большинство новинок, сыгравших в этой победе свою роль, оказалось рассекречено. Как и роль светлейшего князя Николаева-Уэлсли в том, что эти новинки появились и были приняты на вооружение Российского императорского флота.