Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 88

— Конечно, милая, – кивнул я. – Куда идем?

Глория взяла меня за руку и ответила:

— В магазин Пагаватти, тут недалеко.

Молодой Эрнест Пагаватти открыл магазин в Келлемане два года назад, продавал редкие украшения, одежду и сумки, и к нему заглядывали в основном полюбоваться на цены и выбранить наглого хозяина, который задирает их до небес.

— Ты хочешь там что-то купить, – уточнил я, – или просто посмотреть?

Глория дотронулась до кармашка штанов и сказала:

— Вообще, это, конечно, сюрприз. Но вам-то я могу рассказать? Понимаете, мама сейчас… – Глория замялась и выпалила: – Она не только готовится к конкурсу! Я видела, она брала в библиотеке книги по гномьей культуре! Мама их читает, и мне кажется, что… – Глория замялась еще сильнее, а на ее щеках появился румянец. – Что она хочет стать к вам ближе. Она, конечно, не гномка, но…

Азора читает книги по гномьей культуре? Какой-то камешек подвернулся мне под ботинок, и я едва не растянулся на тротуаре. В груди разлилось тепло, и я вдруг обнаружил, что улыбаюсь совершенно дурацкой улыбкой. Это было больше и важнее любых признаний в любви. Это было тем, что поднимало выше облаков.

— Я видела в витрине поясок, – продолжала Глория. – Такой тоненький, с серебряными бляшками. Мне кажется, на них гномьи руны, но я не уверена. Могли бы вы посмотреть? Я хочу купить его для мамы, ей будет приятно.

— Не только маме, – улыбнулся я. – Мне это тоже будет приятно. Давай ты подаришь этот поясок, а я присмотрю что-нибудь для вас обеих?

— Давайте! – рассмеялась Глория и даже подпрыгнула от радости. – Будет здорово!

Думал ли я в начале лета, что боги пошлют мне жену и дочь? Такую жену и такую дочь? Мне казалось, что под ногами нет дороги, что я не иду, а лечу. На душе было настолько светло и легко, что я с трудом сдерживал желание запеть.

Поясок в витрине Пагаватти действительно был с бляшками, исписанными гномьими рунами. Я представил, как он охватит талию Азоры, и мечтательно улыбнулся.

Глория указала на него и спросила:

— Что там написано, дядя Фьярви?

— Пожелания здоровья и долголетия, – ответил я. – Гномы часто так делают. Носишь такой пояс, и у тебя все хорошо.

— А у вас есть такой? – поинтересовалась Глория.

— У меня есть вы с мамой, – сказал я, – и ничего другого мне не надо.

Мы зашли в магазин. Глория выложила на блюдце в кассе все свои немудреные сбережения, я добавил несколько ассигнаций сверху, и из магазина мы вышли с пакетами: пояс для Азоры, золотые сережки для Глории и парные браслеты с голубыми топазами для них обеих. Девочка была счастлива, она то и дело дотрагивалась до ушей, где уже красовались серьги, и улыбалась, представляя, как будет хвалиться подарком.

Но жизнь устроена таким поганым образом, что если ты счастлив, то обязательно появится то, что изгадит это счастье.

Полицейский участок располагался напротив магазина, и мы с Глорией увидели, как из экипажа выводят эльфа – тощего, растрепанного, одетого в какие-то грязные лохмотья. Но, судя по осанке, походке и повороту головы, совсем недавно он носил шелка и золото. И я вдруг как-то понял, что это за эльф.

Глория споткнулась и едва не упала. Стиснула мою руку так, что мне сделалось больно. «Только попробуй обернуться, мразь», – подумал я.

И в ту же минуту эльф обернулся.