Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 89

Глория сдавленно ахнула, и Эленвер воскликнул:

— Глория, девочка моя!

Шеф Гемини, который листал папку с сопровождающими документами, обернулся в нашу сторону. Полицейские, которые держали Эленвера под белы рученьки, остановились. Глория была похожа на птичку, окаменевшую перед змеей. Я машинально шагнул так, чтобы закрыть ее, и подумал, что Эленвер меня узнал. В бледно-голубых глазах эльфа мелькнула такая ненависть, что меня обдало холодом.

— Дочка, ты меня не узнала? – В голосе Эленвера сочился чистый мед. – Передай маме: я простил ее за то, что она тебя украла!

У меня так и зудели кулаки разбить эту харю, размазать, стереть с нее эту ухмылку! Но я знал, что это не пойдет нам на пользу. Драка перед отделением полиции – что может быть глупее? А ведь именно этого Эленвер и добивается, и шеф Гемини это прекрасно понимает, потому-то и смотрит на меня так, словно пытается остановить коня, который несется к пропасти.

Глория посмотрела на меня и сказала так, чтобы все ее услышали:

— Папа… Папа, давай уйдем отсюда.

Я кивнул, стараясь не показывать, как во мне все звенит от горького счастья. Папа. Не дядя Фьярви – папа.

— Пойдем, дочка, – ответил я, бросив короткий взгляд в сторону Эленвера и убедившись, что он смотрит так, словно его ударили доской по голове.

Мы пошли по улице, почти сразу же свернули в проулок, который вел в сторону парка, и я вдруг испугался, что Глория сейчас расплачется, а я не смогу ее успокоить.

Но она не плакала, просто молча шла рядом со мной, а потом едва слышно спросила:

— Можно я тебя теперь буду так называть? Мне правда хочется.

— Можно, дочка, – откликнулся я. – Можно. Я буду счастлив.

* * *

Азора

— Добрая госпожа Азора, смотрите!

Мы с домовыми выглянули из коридора, и я увидела, как в гостиницу важно входит пожилой гном. Насколько я успела узнать гномьи обычаи, он был из богатого клана и занимал там не последнее место. Длинные темные волосы с едва заметной сединой были заплетены в косы и украшены золотыми кольцами. Да и вообще золота было столько, что гном прямо сверкал. Золотые колечки в бороде, тяжелые перстни, золотое шитье, которое украшало дорожный костюм. Мне казалось, что я слышу звон.

Гном важно прошел к стойке регистрации и, постучав по ней монетой, приказал:

— А позови-ка мне, дружочек, вашего хозяина.

Господин Шарль подхватил монетку, которую гном толкнул к нему, и ответил:

— А он ушел, кажется… А вот и он!

Гном обернулся, и я увидела, что Фьярви поднимается по лестнице с Глорией. В ее ушках сияли новые сережки, но по ее раскрасневшемуся лицу я поняла, что Глория плакала, и выбежала к ним из кухни. Фьярви, который что-то негромко говорил девочке, вдруг наткнулся взглядом на гнома и замер.

— Детка, что случилось? – спросила я, обняв Глорию.

Она негромко вздохнула и ответила:

— Все уже хорошо. Я тебе потом расскажу.

Во мне сразу же завертелся ураган мыслей. Упала? Заболела? Кто-то обидел? Но вряд ли Фьярви держался бы настолько спокойно, если бы с Глорией случилось что-то плохое…

Гном важно подошел к нам, пристально посмотрел на Фьярви и с прежним величавым видом велел:

— Ну что, правнук… Знакомь с семьей!

Так вот кто это! Старый Конрад, прадед Фьярви, приехал в Келлеман!

Лицо Фьярви дрогнуло, и на какое-то мгновение он сделался юным и беззащитным, а потом бросился к деду и обнял его.