По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 88

— Кто там? Войди!

В приоткрытую дверь бочком протиснулся красногвардеец, тот самый Слуга, который допрашивал Чумакова в Благолепинске.

— Чего тебе? – сердито спросил Злодей.

— Товарищ командир, там энто… того… – красногвардеец мямлил, пряча глаза.

— Что того энтого?!

— Исчез энтот странный… ну, Воскобойников… Прям на моих глазах!

— Как это – исчез?!! – вскочил Злодей.

— Да так… Чтой-то пыхнуло, и он исчез. Я пока проморгался…

Не дослушав, Злодей испарился из комнаты, наверное, быстрей, чем неизвестный Чумакову арестант Воскобойников. Вернулся через несколько минут, растерянный и злой. Уселся в кресло, посмотрел на красногвардейца, прижавшегося к стенке:

— Пшёл вон! И – никому ни слова! Не то самолично расстреляю! Понял?!

Красногвардеец торопливо закивал и пятясь вывалился за дверь.

— Горазды вы, сударь, на расстрелы, – усмехнулся Чумаков.

— Тебя, милейший, тоже поставят к стенке, когда мне заблагорассудится. Или ты думаешь, что тебя защитит птица счастья? Забудь! Сбежала она от тебя! – Он уловил недоумение в глазах арестованного. – Что? Ты не знаешь про белую птицу?! И не ощущаешь, что потерял?! – Злодей расхохотался. – Замечательно! Я поймаю её, поймаю эту чертовку, будет и у меня бенефис! А пока хочу, чтобы ты помучился своим жалким положением, в полной мере осознал свою беззащитность перед мановением моей руки…

Злодей раскраснелся, возбуждённый собственной тирадой, перегнулся через стол к Чумакову, пронзительно смотрел в лицо, как бы требуя ответного взгляда.

Глядя в бешеные покрасневшие глаза неудачника, дорвавшегося до власти, Чумаков боковым зрением уловил за его спиной движение кресла. Мельком подумал, что тот просто отодвинул его ногой, однако в следующий момент произошло нечто невероятное. Тяжёлое кресло поднялось в воздух и с размаху ударило дознавателя одной ножкой между лопаток, а второй в шею. Злодей странно хрюкнул, упал грудью и головой на стол и медленно сполз на пол.

— Добро должно быть с кулаками, – мужским голосом сказало кресло, плавно опускаясь на своё место.

— Что? – спросил Чумаков и очумело потряс головой: до чего докатился, с креслом разговариваю.

— Вставай, иди в камеру, надень что-нибудь и – на выход, – приказало кресло. – Ни с кем не заговаривай. Тебя никто не увидит. Выйдешь на улицу – не беги, иди спокойно направо и в проулок. И ничего не бойся!

Чумаков, как загипнотизированный, встал, вышел из комнаты и направился к своей камере. Мимо проходили и пробегали красногвардейцы, но никто не обращал на него внимания.

Дверь в камеру осталась незапертой. Чумаков вошёл, надел шинель, служившую ему вместо одеяла, подумал, чем бы накрыть голову, но ничего подходящего не нашлось. Махнул рукой: с такой шевелюрой, как у него, можно обойтись и без шапки.

На крыльце стоял красногвардеец с винтовкой. Он равнодушно взглянул на вышедшего Чумакова и отвернулся. Феликс Петрович замешкался – куда идти? В Угорье он не был ни разу, никого тут не знал, и его, разумеется, тоже, несмотря на губернскую известность, а потому укрывать его никто не станет. Вспомнил, что подсказало «кресло», и, усмехнувшись, пошёл в указанном направлении по протоптанной в снегу тропинке.

Куда она приведёт – кто бы знал!