После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 88

— Вы собирались заявить сами? — спросила я.

— Составил черновик утром. Не отправил до вашего требования.

— Почему?

— Пытался придумать, как остаться специалистом по объекту. Это и было продолжением конфликта.

Он мог сказать, что хотел защитить меня или лучше всех знал источник. Возможно, обе фразы были бы правдой. Но главное заключалось в том, что он искал форму сохранить контроль.

— Что изменилось?

— Вы потребовали не обещание честности, а другого ответственного. Я понял, что любое моё участие должно начинаться после вашего решения и решения Белова, а не до них.

Этот ответ не делал прошлое безопасным. Он показывал усвоенную границу.

— Вы можете обжаловать ограничение, — сказала я.

— Могу. Не буду.

— Почему?

— Тесты руки ухудшились после ярмарки. Ограничение совпадает с медицинской рекомендацией.

— А выговор?

— Заслужен.

Он не ждал, что согласие с наказанием заставит меня смягчиться. Просто отвечал.

— Моё условие выполнено, — сказала я, прочитав открытую часть решения. — Проверка закончена.

— Да.

— Вы согласны с выговором?

— Да. С формулировкой о служебной записке спорить не буду. Ограничение руки считаю разумным.

Мы поднялись в квартиру над лавкой. Электрик закончил проводку, муниципальную воду подключили по отдельной линии, не связанной с источником. Мебели всё ещё почти не было: диван Милы, стол, две чашки и заклеенные окна.

Я впервые принесла сюда чемодан полностью. Не распаковала, только поставила у стены. Арсений заметил, но не спросил, означает ли это переезд.

Мы проверили окна перед дождём. Одну раму тянуло закрыть сильнее, но тогда старое стекло могло треснуть. Я предложила временный уплотнитель. Арсений измерил щель и записал размер, не заказывая материал за меня.

— Завтра куплю, — сказала я.

— Могу забрать по дороге, если пришлёте марку и сумму.

— Пришлю. Внесём в расходы лавки.

— Я не претендую на долю за уплотнитель.

— Дело не в доле. Я хочу видеть, сколько стоит дом.

— Тогда чек оставлю.

Этот разговор был прозаичнее поцелуя и важнее обещания «я всё сделаю». Мы могли обсуждать сквозняк, не превращая помощь в право распоряжаться.

Мы поужинали хлебом, сыром и помидорами, потому что кухня ещё не выдерживала включённую плитку и обогреватель одновременно. Арсений спросил, что произойдёт после слушания, если залог снимут.

— Возьму кредит на ремонт, — ответила я. — Верну лабораторию, сдам экзамен. Если не снимут — подам в суд и продолжу торговать через кафе тем, что разрешено.

— А Североград?

— Не возвращаюсь. Не потому, что вы здесь. Я решила это до нашего поцелуя.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Я хочу быть с вами. Но не хочу однажды услышать, что из-за меня вы отказались от прежней жизни и теперь я обязан оправдать решение.

Я отложила нож.

— Я уже однажды сделала мужа объяснением всех своих выборов. Больше не собираюсь. А вы после слушания?

— Останусь в отделе, если внутренняя проверка позволит. Лечение руки прохожу независимо от исхода. К вам не переезжаю и общего счёта не предлагаю.

— Я не спрашивала про переезд.

— Поэтому предупреждаю, что не считаю сегодняшнее приглашение началом совместного хозяйства.

Мне понравилось, что он назвал не только желание, но и его предел. Будущее не требовало решать всё за один вечер.

Арсений снял куртку и положил правую руку на стол.