Газолин - Виктория Голубева Страница 89

Еще странно, что в начале сезона у «Меркурия» был один из сильнейших болидов этого года. Роберт лидировал в чемпионате, Джон шел третьим. Сейчас оба пилота редко финишируют в тройке. Победа Хантера в Спа – исключение, скорее заслуга стратегии и мастерства гонщика, чем технического преимущества.

Что случилось с машиной? Почему она стала ехать настолько плохо? Недостаточно эффективные обновления? Или, наоборот, слишком удачные, но у соперников? Спрошу у Роба.

Беру две чашки с кофе и несу их на террасу. Уже на улице слышу звук шин, проезжающих по гравию. Ставлю кофе перед Робертом и спрашиваю:

— Ты кого-то ждешь?

— Никого. – Роберт выглядит чуть напряженным.

Раздается звук сообщения. Мы оба смотрим на телефоны. У меня – темный экран, а на лице брата проступает удивление.

— Это родители, – говорит он и добавляет пару нецензурных выражений. – Я не знал, что они собираются приехать сегодня, честное слово.

Внутри мгновенно распрямляется тугая пружина волнения. Нужно уходить. Срочно.

Инстинкты вопят: беги. Слышу стук закрывающихся дверей машины и дергаюсь. Кофе выплескивается и попадает на джинсы.

Глубокий вдох. Я успею. Ставлю недопитый кофе на стол. Сумка здесь – это главное. Такси до станции вызову подальше отсюда.

— Я выйду через дальнюю калитку.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Пульс стучит в ушах. Не хочу их видеть. Нет-нет-нет! Не сейчас, когда моя жизнь наконец стала… моей.

— Код на калитке ноль-ноль-семь. – Роберт поднимается из-за стола. У меня нет сил шутить про этот дурацкий код. Очень в духе Роба: выбрать не нормальный и безопасный набор цифр, а номер героя из любимых шпионских фильмов.

Я подбегаю к брату и крепко обнимаю на прощание. Кто знает, когда мы увидимся в следующий раз.

— Пока, братишка.

Хантер

— Ну что, готов? – вместо приветствия спрашивает отец, устраиваясь на переднем сиденье. Я киваю.

Сегодня у нас непростой день: мы едем к адвокату. Пора подписать документы и начать судебный процесс по передаче опеки родителям.

А мама с Себби собираются поехать на море. У племянника каникулы, и родители изо всех сил стараются занять его. Несмотря на то, что парню всего шесть, он слышит наши разговоры и все понимает.

Внутренности скручиваются в тугой канат. Невозможно смириться с тем, что именно я тот самый человек, который забирает ребенка у сестры и лишает его матери. Как ни крути, но поступок скверный, даже если знаешь, что Себби так будет лучше.

Мы едем в молчании, каждый в своих мыслях.

У меня в голове всплывает вопрос Сиены про школу: «Ты здесь учился?»

«Учился» не совсем подходящее слово. А вот бывал в школе между тренировками и гонками – это уже ближе к истине. Если бы команда не оплатила обучение в месте, где закрывали глаза на посещаемость, служба опеки наверняка бы пришла к родителям: я пропускал четыре из пяти учебных дней.

Из-за этого мама настаивала, чтобы я постоянно занимался с репетиторами и дополнительно со школьными учителями, поэтому все экзамены я сдал на отлично. Если бы с гоночной карьерой не сложилось, я бы стал инженером.

Позволить себе частную школу мы не могли. Отец заложил дом, чтобы оплатить мои занятия гонками в первые годы, когда стало понятно, что у меня получается. Мы с ним сами чинили и обслуживали мои первые карты, потому что на механиков денег тоже не хватало. Сейчас я понимаю, на какие жертвы шли родители ради меня. Возможно, из-за их фокуса на моих гонках они уделяли сестре меньше внимания.