Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны - Диана Фурсова Страница 9

— «Кровью не платить»… — прошептала она.

Это могло быть буквально. А могло быть метафорой. Но Грета говорила о людях с копотью на горле… значит, очаг, дым, пепел — всё это связано.

Её затошнило. Она заставила себя снова дышать.

В аптеке она говорила пациентам: «Пока вы в сознании — вы уже справляетесь». Сейчас она повторила это себе, как заклинание.

Она достала чистый лист — нашла его с трудом в ящике — и начала составлять список, как план лечения.

1. Долги: гильдия (ключи). Ростовщик Мортен Грейн. Штрафы города.2. Проклятие/обет: Очаг, гость, имя, не выгонять ночью.3. Репутация: слухи, пропажи, страх.4. План выживания: открыть таверну. Войти в доверие. Получить деньги.

Когда она написала «план выживания», у неё впервые за всё время внутри стало чуть тише. Как будто мозг снова включил привычный режим: не «почему это со мной», а «что делать дальше».

Снаружи, однако, дела ждали.

Элина вышла на крыльцо. Утренний воздух был колким, влажным, пах землёй. В деревушке шевелились люди: кто-то гнал коз, кто-то нёс корзину, кто-то оглядывался на таверну так, будто она могла укусить.

Она сделала шаг по дороге — и почувствовала на себе взгляды.Колючие. Настороженные. Шёпотные.

— Это она, — донеслось откуда-то. — Очнулась, говорят…

— Да не она, — ответили. — Та бы уже в грязи валялась. Эта прямо ходит.

— Снова беду принесёт.

Элина сжала зубы и пошла дальше, к ближайшему дому, где висела связка луковиц у двери. Торговка. Еда. Свежие продукты — если они вообще здесь бывают свежими, когда очаг «портит» всё рядом.

Женщина за прилавком — широкоплечая, с тяжёлыми руками — заметила её и тут же поджала губы.

— У нас не берут в долг, — сказала она, даже не дав Элине открыть рот.

— Я не прошу в долг, — спокойно ответила Элина. — Я хочу купить… и мне нужно знать, что у вас есть.

Торговка фыркнула.

— Ага. Купишь. За что?

Элина могла бы сказать правду: «за ничто». Но в аптеке она знала — иногда спасает не правда, а правильная формулировка.

— Я работаю, — сказала она. — Открываю таверну. И я умею лечить.

— Лечить? — торговка прищурилась. — От проклятия лечишь?

В голосе было столько язвы, что Элина почувствовала, как злость поднимается, как горький отвар.

— От порезов, от жара, от кашля, — ровно сказала она. — От болей. И от глупости тоже, если не запущено.

Торговка открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из дома выскочил мальчишка — лет семи, тощий, в короткой рубахе. Он бежал, споткнулся и упал прямо на камни. Раздался вскрик.

— Мать! — заорал он, и тут же заплакал так, будто мир рухнул.

Торговка метнулась к нему.

Элина — быстрее. Рефлекс.

Она опустилась на колени, осторожно перевернула мальчишку на спину. Колено было разодрано, кровь текла по голени. Каменная крошка в ране. Опасность — воспаление, грязь.

— Не трогай! — торговка вцепилась ей в плечо. — Не надо! Не… унесёт!

Элина подняла на неё взгляд — усталый, твёрдый.

— Если не промыть — загноится. Тогда унесёт не проклятие, а глупость.

Торговка замерла. В глазах мелькнула паника настоящая — материнская, не суеверная.

— Воды… — выдавила она.

— Чистой, — отрезала Элина. — И тряпку. И соль.

Торговка метнулась обратно в дом. Элина прижала ладонь к колену мальчика, удерживая его, чтобы он не дёргался. Тот всхлипывал и пытался вырваться.