Исповедь после распятия - Кристина Миляева Страница 9

— Сколько? — раздался его голос над самым ухом, заставляя моё нагое тело покрыться мурашками и холодными испаринами.

Чёрт! Я забыла о самом главном, что было сказано в самом начале этой сладкой экзекуции. Я сбилась со счёта в тот момент, как град шлепков пробежался мурашками по позвоночнику. Так, сильно сосредоточилась на своих ощущениях от искусной пытки, что напрочь позабыла об остальных условиях этой экзекуции. Я тихо захныкала в скрещённые руки, в которые продолжала упираться головой. Хотелось завыть от понимания своего идиотского просчёта и от ощущений, как чужие ногти прошлись по свежим следам от порки. Герцог совсем не прилагал усилий, почти что порхая над кожей, что источала жар, но вся истерзанная задница была подобна оголённому нерву, и даже такая простая ласка вызывала агонию.

— Сколько? — повторил он вопрос, нагибаясь ещё ближе к моему уху.

— Семнадцать? — решила рискнуть я и ляпнула первую пришедшую в голову цифру.

— Врать нехорошо, ваше высочество, — рассмеялся мужчина низким и чуть хриплым голосом. — Девятнадцать. Остался всего лишь раз…

— Прости, я забыла! — взмолилась, рвано дыша и хватаясь ногтями за бархат. — Это было так хорошо, что уже стало плохо.

— Как жаль, оставался всего один удар, а теперь придётся начать твой урок с самого начала, — герцог легонькопохлопал меня ладонью по ягодице, но это прокатилось по позвоночнику целой гаммой ощущений.

— Господин, пожалуйста, не надо, — застонала я и прикусила губу, чтобы сдержать стон разочарования и раздражения.

— Сигнал? — тихо проговорил мой мучитель, намекая на то, что у меня есть право выбора.

— Флок, — уже твёрже прозвучал ответ, сорвавшийся с моих уст.

Послышался глубокий вдох, и вояка отошёл на несколько шагов, рассматривая дело рука своих. Сделав пару вдохов-выдохов, Элиар использовал нашу небольшую паузу, чтобы успокоиться, отставить в сторону ненужные чувства и окунуться обратно в головокружительный процесс порки. Мы бы соврали всему миру, сказав, что это не доставляло наслаждения обеим заинтересованным сторонам. Я крепче вцепилась пальцами в края пуфика, напрягаясь и изгибаясь в ожидании новой порции боли, которая не заставила себя ждать. Ударяя точно по тем же местам, с которых мы начали это сумасшествие, мужчина двигался по, расчерченной алыми полосами, коже с удивительной скрупулёзностью.

— Раз! — выкрикнула я в полустоне. — Два! Три!

Пять… Десять… Пятнадцать… Девятнадцать… В этот раз я старательно считала, пытаясь не сбиваться на стоны. Он разогнался до остервенелого, жалящего ритма, с каждым новым ударом, добивая остатки моего самоконтроля. Последний удар лёг на задницу, и тяжёлая рука остановилась. Мышцы дали слабину во время паузы, судорога сковала тело, и блаженная истома разлилась по сознанию. Лава желания от горящей задницы спустилась в желудок. Пекло сильно, пробивало крупной дрожью до мурашек на голове. На самом деле в этой игре были совершенно другие правила, но за этот месяц мы слишком хорошо изучили друг друга и границы переступали редко.

— Ты говорила, что не хочешь быть королевой, но я хороший учитель, — он огладил рукой пострадавший зад, срывая тихий скулёж с моих губ, но сдержался от более провокационных действий. — Потому тебе придётся смириться с этим и стать прекрасной королевой. Ибо ты абсолютно никчёмная ученица. Тупая, наглая, самоуверенная! Единственная твоя польза — это быть использованной в грандиозном спектакле. Как ширма или моя марионетка. Корона… Ты сама сказала, что она единственное, что у тебя есть. Но нет, твоё существование может оказаться полезным для любого, кто хочет власти. Жаль, что ты так и ненаучилась молчать и покорно принимать мои приказы. Даже самая последняя шлюха из дешёвого борделя уже бы осознала всё и стала бы вести себя достойно. Только не ты, моя королева!