Лекарь-попаданка. Трофей для дракона - Ирина Манаева Страница 9

— Союзницей? - тихо повторяю. - У союзников есть цель. У пленников - только надежда. - Делаю паузу, позволяя словам отзвучать. - Я не привыкла надеяться.

Ауримант смеётся негромко, но смех этот больше похож на рокот далёкой грозы. Он отстраняется, и я снова могу дышать свободно.

— Ты осторожна. Это преимущество, - произносит он, проходя вперёд и усаживаясь обратно на кровать. – Только времени нет ждать, пока ты подумаешь. Что скажешь теперь?

— Возможно, это зависит не только от меня, - отвечаю ровно.

— Ошибаешься, – его взгляд снова впивается в меня, и я чувствую, что он видит глубже, чем остальные. – Именно от тебя. Я умею заставить выбирать, Ивэльда. И твой выбор будет определять не только твою судьбу.

Эти слова звучат как предупреждение и как обещание одновременно. Я опускаю взгляд. Не в знак покорности, а чтобы скрыть рой мыслей. Если он прав, если камень всё ещё связан с моей семьёй, то вопрос времени, когда они доберутся до правды. Но как ему сказать, что я просто не могу знать, где этот Оэул по одной простой причине: я – не настоящая Ивэльда Тарвейн.

— Я не пленница, - говорю тихо, но твёрдо. - Но и союзницей назвать себя не могу. У меня нет информации, которую вы ищете.

Тонкая усмешка трогает уголки его губы, и в янтарных глазах вспыхивает искра.

— Значит, пока ты - гостья. Гостья под охраной.

Ловушка в красивой обёртке: «гостья» звучит лучше, чем «пленница», но смысл почти тот же. Однако спорить сейчас бессмысленно.

— Могу ли навестить больных, которые требуют ухода?

— Конечно, - соглашается он слишком быстро. Хлопает в ладоши, и тут же в проёме вырастает один из воинов. – Проводи лану, куда скажет, и не покидай ни на минуту.

— Благодарю, - делаю вид, что признательна ему. И удивлена, что генерал не стал выбивать из меня признания, хотя мог.

Выбираюсь из здания, направляясь в сторону больницы. На площади вижу Будуэна. Он раскачивается на верёвке, и я тут же отворачиваюсь, пытаясь унять бегущее вскачь сердце. Генерал не просто отпустил, он хочет морально меня уничтожить, чтобы я сдалась. Только что бы он ни делал – я ничего не скажу. Ведь рассказать то, о чём не знаешь, - невозможно.

Три дня улицы города тонут в пламени и крови. Солдаты переворачивают дома, вытаскивают людей за волосы, требуя рассказать хоть какую-то информацию. Над площадью поднимается дым костров, и крики пыток разрывают ночи. Я хожу среди раненых, перевязываю тех, кого ещё можно было спасти, и чувствую холодные взгляды конвоя. Им приказано не трогать меня, лишь ждать, когда моё сердце разорвётся от горя, и я выдам секрет отца.

Три дня - и я не выдержала.

— Хватит, - говорю, как только пересекаю порог генеральской комнаты. Он перебрался в другой дом и обустроился на хорошей кровати. Рана стала выглядеть лучше, но он не торопился покидать Камарвелла. - Генерал, прошу. Неужели, у вас нет сердца? Остановите бойню. Оставьте людей, уходите туда, откуда пришли!

— С радостью, - играет на чувствах, а я вспоминаю, что в моих снах он был совсем другим: добрым и ласковым. Или же я спутала его кем-то.

Ауримант сидит в кресле, откинувшись на спинку, и наблюдает за моими стенаниями. В его янтарных глазах нет ни единой искры жалости. Он – солдат, вокруг война. И нет пощады врагам, пока не будет взят рубеж. В его случае этот злополучный камень, и я даже не представляю, как он выглядит, иначе бы отдала его врагам, только бы спасти тех, кто в меня ещё верил.