По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 90

— Ой! Что это?! – вскрикнул он и схватился за грудь.

Открыл глаза и наткнулся на внимательный взгляд прадеда. Тот с минуту сосредоточенно смотрел в лицо мальчика, потом похлопал его по плечу.

— Всё в порядке, внучок. Я подсадил тебе лярву. Она будет собирать тёмную силу, а ты будешь ей пользоваться.

— Какую тёмную силу, дедушка?

— Силу злости. Ну да ладно, подрастёшь – поймёшь. А не поймёшь, я потом расскажу. Главное теперь: ты не бойся драки. Сам не лезь, но и не убегай. Лярвы трусов не любят.

— А кто это – лярвы?

— Это наши охранники.

И уже на следующий день, когда тот же пятиклассник захотел снова дать подзатыльник, Вовка перехватил его руку и укусил. Обидчик взвыл и замахнулся другой рукой, но лярва в Вовкиной груди вспыхнула, и кулачок первоклассника врезался в подбородок нападавшего: н-на, получи! Пятиклассник заревел и убежал, а Вовка убедился: тёмная сила – это сила!

А после выпускного школьного вечера прадед сказал:

— Ты, Володьша, должен набраться тёмной силы по самое горлышко. Она дороже любых денег, любых сокровищ. Кто имеет её в достатке, тот становится Хозяином всего.

— И где ж я наберусь этой силы? – полюбопытствовал правнук.

— Где-где! А там, где на зависти и нелюбви растут злоба и ненависть, где люди в склоках, скандалах, драках выплёскивают друг на друга яд и кислоту, – там пруд её пруди, черпай и копи, черпай и копи! Хотя по опыту милицейскому знаю… в бытовухах её, конечно, много, но там она грубая, не такая весомая, как у музыкантов, писателей, художников, а больше того – у артистов. У этих она – с преподвыпертом, тонкая, но – ёмкая!..

Владимир Николаевич, слушая бурление склоки в костюмерной и вспоминая прадеда, поковырял ногтем трещину в штукатурке стены, окинул взглядом пошарпанную, скособоченную мебель, вытертую дорожку в коридоре, вздохнул и пошёл дальше. Тем более что скандал сошёл на нет, стало тихо и неинтересно.

После обхода он вызвал к себе в кабинет завхоза, седого и лысого, казалось, прослужившего на этом посту всю жизнь.

— Скажите-ка, Ионыч, когда последний раз был капитальный ремонт театра?

Завхоз ответил не задумываясь:

— В одна тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом. К семидесятипятилетию!

— О как! – причмокнул Янусов тонкими губами. – А сегодня на дворе две тыщи восемнадцатый! И сколько завтра театру? А театру завтра, то бишь в следующем году, стукнет уже сто тридцать! Мой предшественник что-нибудь планировал к юбилею?

— Да как сказать… Вроде бы рановато…

— А зданию нужен капитальный ремонт?

— Да его проще снести и новый построить! – вырвалось у завхоза. – Тут же чёрт ногу сломит!

В справедливости этих отчаянных слов директор успел убедиться лично: во время обхода он трижды попадал в глубокие тупики и один раз банально заблудился. Кто другой на его месте плюнул бы и отложил обследование на неопределённый срок, но у Владимира Николаевича был личный интерес.

Дело в том, что, покидая этот мир, прадед призвал потомка и, приказав плотнее закрыть дверь, поманил его к себе поближе.

— Я тебе, Володьша, про тёмную силу… ещё не всё сказал…

По правде сказать, о тёмной силе юный Янусов уже услышал от старика столько, что считал её просто сказкой, а тут, оказывается, ещё не всё. А прадед помолчал, собираясь то ли с силами, то ли с духом, и, когда правнук уже нетерпеливо заёрзал на стуле, продолжил: