Школа дорог и мостов - Тамара Михеева Страница 90

Шкаф, полный платьев

Резная дверь, железное кольцо вместо ручки. Ранний вечер, сумерки, пустые улицы, и вот мы стоим перед домом с черепичной крышей и кирпичной трубой дымохода, и Янина берется за кольцо, прикрывает глаза, будто сосредотачиваясь, и стучит.

Дверь открыла девушка в старинном пышном платье с жилеткой на шнуровке и со сложной прической. И я сразу поняла, почему для перехода выбран этот сумеречный час, – мы одеты совсем по-другому. Интересно почему? В ШДиМ полно костюмов на любые миры и эпохи!

— Госпожа Янита! – поклонилась девушка, открывшая дверь. – Мы вас ждали.

— Хорошо, Мираса, можешь идти. Передай на кухню, что мы будем ужинать… примерно через час.

Я смотрела в спину удаляющейся служанке и повторяла про себя: «Она фантом, она ненастоящая. Алехин сказал, что все трое слуг – просто иллюзия. Но как?! Как можно сделать такую иллюзию?»

На жилетке у Мирасы темнело крохотное пятнышко, а из прически выбилась прядка.

— Ты идешь? – окликнула меня Янина.

Я только кивнула. После перехода еще кружилась голова и немного подташнивало. Интересно, я когда-нибудь привыкну? Вот Янину явно не мутит.

Мы прошли темным коридором, пересекли внутренний дворик с какими-то по-зимнему голыми кустами («Обожаю внутренние дворики», – промурлыкала Янина), нырнули в другую дверь. В этом коридоре горел масляный фонарь, а комната, в которую мы вошли, была залита сумеречным светом, лившимся в большие витражные окна. На полу лежали бледные пятна.

Янина оглядела комнату, улыбнулась мне.

— Ну что ж… на какое-то время этот дом будет нашим с тобой домом. Давай подберем тебе платье.

И она подошла к большому гардеробу, открыла его и провела рукой по дюжине платьев, висящих на вешалках.

— Какой цвет ты любишь?

— Откуда здесь это все? Слуги подготовили? Они ждали нас здесь?

— Ну… – Янина задумалась. – Почти.

Я посмотрела выразительно.

— Да, Серж предупреждал, что любопытство – твоя главная черта, – усмехнулась Янина и достала темно-синее платье. – Нравится?

Я решила не отвечать, но и глаз не отводить. Мы не в школе. Я должна знать!

— Что ж, пожалуй, и правда мрачновато. – Янина повесила платье в шкаф, подошла к столику, налила себе в бокал светло-желтый напиток. Непонятный какой-то, для вина слишком густой, а для меда – слишком жидкий.

— Это все ждало нас здесь, – сказала Янина, усаживаясь в кресло и жестом приглашая меня тоже сесть, – потому что я этого захотела.

— То есть?

— Ну… как бы это объяснить? Видишь ли, у меня очень, очень, очень богатое воображение. Настолько мощное, что может создавать то, что я воображаю. Конечно, поначалу это было не столь… структурировано, но любовь к деталям, жесткая дисциплина и многолетние тренировки – и вот мы сидим с тобой в настоящих креслах, в настоящем доме и даже можем выпить божественный напиток. Вот только никак не могу придумать ему название… хм-г… может, ты мне поможешь?

И она наполнила второй бокал.

— Вы все это… выдумали? – опешила я.

— Можно и так сказать.

— Но… но я же… – Я поерзала в кресле. – Я же чувствую все это. Это кресло, и этот бокал…

— В этом-то все и дело! Ты чувствуешь.

Янина улыбнулась, поставила бокал, встала и снова открыла гардероб.

— Наверное, тебе пойдет голубое.

Я не ответила. В голове никак не укладывалось. Я залпом выпила светло-желтый напиток без названия. Он был терпкий, но и свежий, в меру сладкий и чуть-чуть с кислинкой. Поставила бокал на стол, и он звякнул о столешницу. Я погладила бархат кресла и сжала подлокотник. Все, все было настоящим.