Агентство Купидон. Чудо в подарок - Екатерина Мордвинцева Страница 92

Он взглянул на Арвена.

— Арвен Скайлор. Ты, чья сущность старше этих гор. Говори. Не как человек, а

как тот, кто ты есть.

Арвен глубоко вздохнул. Он смотрел не на Бастиана, а на Лиру. Его глаза,

казалось, вобрали в себя весь свет дня.

— На языке моих предков нет слова для «любовь» в вашем понимании, — начал он, и

его голос приобрёл ту самую, древнюю, раскатистую глубину. — Есть слово

«карет». Оно означает «то, что стоит хранить вечно. То, ради чего стоит

скала, недвижимая перед любым штормом». — Он взял руку Лиры. — Ты — моё

«карет». Ты и всё, что ты принесла в мою вечность. Я клянусь беречь это

пламя не как страж — как часть себя. Пока горы не станут пылью, а звёзды не

перестанут петь свои песни в ночи.

Из его уст это прозвучало не как поэзия, а как закон. Как констатация

непреложного факта вселенной. Камни под ногами, казалось, отозвались тихим

гулом. Феникс над аркой мягко вспыхнул в такт его словам.

Затем Бастиан повернулся к Лире.

— Лира Серебрянка. Ты, чья магия — в дыхании самого живого. Отвечай. Не как

целительница, а как та, что связала свою душу с древней силой.

Лира улыбнулась, и её голос, тёплый и звонкий, контрастировал с басом Арвена,

но звучал с той же непоколебимой уверенностью.

— На языке всех существ, что доверяли мне своё сердцебиение, нет сложных клятв.

Есть только доверие. И тишина, в которой слышно больше, чем в словах. — Она

сжала его руку. — Я доверяю тебе своё завтра, свою радость, свои страхи. Я

доверяю тебе хранить то, что мы создали. А взамен я даю тебе свой шум, свой

беспорядок, своё вечно бьющееся сердце. Я клянусь быть твоим домом не в

стенах, а в тишине между нашими сердцами. Всегда.

В ответ на её слова зазвучала Мадемуазель Мелисса. Не песня, а тихое,

гармоничное гудение, похожее на звук пчелиного улья или журчание подземного

родника. Это была её клятва верности, её благословение.

Затем наступил черёд свидетелей. Но не гуманоидных.

Бастиан кивнул Царю-василиску. Тот медленно поднял голову и посмотрел. Не

смертоносным взглядом, а тем, что Арвен называл «взглядом узнавания». От его

глаз по воздуху пошла лёгкая, переливчатая рябь, как от камня, брошенного в

гладь озера. Эта рябь коснулась Арвена и Лиры, и они почувствовали

невероятную, древнюю стабильность, принятие существом, для которого они были

всего лишь мимолётным событием в долгой-долгой жизни. Это было благословение

камня.

Потом Бастиан взглянул вверх. Феникс, понимая свой черёд, спикировал ниже. Он

не запел, а отпустил вниз, на их головы, легчайший дождь из золотистых

искр-перьев. Они не обжигали, а касались кожи тёплыми, живыми

прикосновениями, наполняя силой обновления и обещанием утра после любой

ночи. Благословение пламени.

И наконец, по сигналу Бастиана, лунные тушканчики на своих нитях дружно дёрнули

за невидимые струны. Не послышалось звука, но по долине прокатилась волна

вибрации — тонкой, высокой, чистой. Вибрации чуткости, бдительности, связи.

Благословение воздуха и слуха.

Бастиан снова обратился к паре.

— Вы получили благословение Камня, Пламени и Воздуха. Теперь дайте своё друг

другу. Обменяйтесь знаками.

Тут должен был последовать обмен кольцами. Но Арвен сделал нечто иное. Он

отпустил руку Лиры и сделал шаг назад. Его лицо стало сосредоточенным.