Светлейший князь - Роман Злотников Страница 92

Впрочем, так было всегда. Те же Нобели вполне себе осознанно эмигрировали в Российскую империю из вроде как благополучной Швеции. И если сам создатель динамита и Нобелевской премии в той истории потом вернулся на родину, то вот семья его брата – Людвига Эммануила так и осела в России. И его дети носили уже имена – Эммануил Людвигович, Карл Людвигович, Марта Людвиговна и так далее. А уж сколько в Россию в той истории переехало немцев… Просто здесь поток был заметно больше. Потому что Россия была и богаче, и сильнее, и, следовательно, привлекательнее.

— Значит, ты меня с ними дядькой отправляешь?

— Ну что-то вроде… – несколько смутился Николай.

Даниил усмехнулся.

— Ну вот теперь понятно. А то заливал-то – куда тебе торопиться? Всё там нормально…

И вот сегодня они наконец отправлялись в путь.

Салон-вагон, в котором ехали цесаревич с братом, был нового типа – четырёхосный. Таких вагонных шасси пока было сделано всего чуть больше сотни, и все ушли под специальные вагоны: салоны, роскошные пассажирские вагоны для фирменных поездов типа «Красной стрелы», и… вагоны-перевозчики орудийных стволов новой семи с четвертью дюймов пушки, которую по-прежнему делали только на Пермском заводе. Что же касается «Красной стрелы» – ну да, бывший майор восстановил… то есть, если уж быть точным, создал легендарный экспресс. Причём на восемьдесят лет раньше, чем это произошло в той истории, про которую здесь знали только он и Николай.

Произошло это сразу же после того, как начали производить новые паровозы с увеличенной путевой скоростью и дальностью хода на одной заправке водой. Потому что раньше делать это не было никакого смысла… Зато сейчас «Красная стрела», оправдывая своё название, доставляла пассажиров из одной столицы до другой всего за четырнадцать часов. То есть на треть быстрее, нежели обычный пассажирский поезд… Что же касается остальных построенных вагонов – то почти две трети из них ушли за границу. Где из них сформировали самые престижные экспрессы. Причём не только немцы и австрияки. Их закупили даже французы… Так что теперь, похоже, стандартом высшего железнодорожного шика станут не американские «Пульманы», а «Берлоги», или Bärenhöhle, как назывались «экспортные» варианты этих вагонов. Кстати, последние изготавливались чуть менее роскошными. Так что, если кто-то хотел высший уровень шика и пафоса, – ему приходилось заказывать именно «Берлоги». Да-да, с табличкой на кириллице, а не на немецком…

— Учитель! – Цесаревич Александр встретил его в зале, или конференц-купе, занимавшем центральную часть вагона. – Я – поражён… Такая мощь! Такие звуки!

— Кхм… ну да – мне тоже понравилось, – смутился Даниил. Вот как раз поэтому он в какой-то момент и перестал выпускать «новые» стихи и песни. Потому что начал стыдиться того, что присваивает чужие труды… Нет, поначалу он оправдывал это тем, что ему требовалось как-то засветиться, приобрести авторитет, влияние и вырваться с самого низа. Жить крепостным в XIX веке – то ещё удовольствие. Как говорится: «У меня для вас две новости – плохая и хорошая: жить вы будете плохо, зато недолго». То есть это было вопросом выживания и развития… Но затем, когда авторитет и влияние были обретены, – он с головой ушёл в те области, в которых разбирался куда лучше, чем в поэзии. Да и стихи с песнями, которые он более-менее твёрдо помнил, – быстро закончились. Ну не был он никогда каким-то серьёзным любителем поэзии, поэтому помнил в основном детские стихи и те песни, которые пели за столом… Но вот «Прощание славянки» он помнил хорошо. На уровне «Десятый наш десантный батальон» из «Белорусского вокзала» и «Посмотри на моих бойцов» из фильма «Офицеры», которые также считал великими песнями. Не совсем точно, конечно, лет-то ему уже сколько… так что, скорее всего, написанный им текст был компиляцией из нескольких, которые он слышал, – их же было много, штук пять, не меньше… Причём один вроде как даже стал гимном польских партизан. И вот сейчас бывший майор решил, что нынче для этой песни самое время. Уж точно гораздо лучшее, нежели во время войны за освобождение болгар: нынче-то за свою страну воюем, а не за чужие земли и братьев-славян. Так что здесь и сейчас эта песня должна сработать даже лучше, чем в тот раз.