Газолин - Виктория Голубева Страница 92

Я собираюсь задать один из множества вопросов, что роем вьются сейчас в голове, но Итан резко поднимается из-за стола.

— Это все, что я могу сказать. – Его взгляд становится отрешенным, мужчина смотрит куда-то сквозь меня и бормочет: – Хотя, пожалуй, и этого говорить не стоило.

Потом он машет официантке универсальным во всех странах жестом и просит счет. Пока мы ждем, быстро добавляет:

— Совет директоров хочет видеть «Меркурий» вторым в чемпионате в этом году, иначе команду продадут.

Кубок конструкторов для команды не менее важен, чем победа в личном зачете пилотов. От того, какое место она займет, зависит премиальная часть от Федерации автоспорта, не говоря уже о том, что спонсоры предпочитают заключать контракты с топовыми командами. Все упирается в деньги. «Формула–1» – это бизнес, и если он не приносит прибыль…

Официантка подходит к нашему столику с чеком на серебристом блюдечке и терминалом для безналичной оплаты. В наше время редко кто платит наличными. Но Итан удивляет и меня, и официантку. Взглянув на счет, он достает пару купюр и кладет их на стол, буркнув: «За двоих. Сдачи не нужно».

Потом резко поднимается и, пробормотав что-то нечленораздельное на прощание, выходит из кафе. Так быстро, что за ним, кажется, даже ветер просвистывает вслед.

Чего он так испугался? К чему эти игры в шпионов: оплата наличными, кепка, солнечные очки? Неужели Итан правда думает, что за ним следят? Кому может быть настолько интересен обычный инженер, пусть даже работающий в команде «Формулы–1»?

И к чему такой акцент на целях совета директоров? Я сама слышала, как Олаф Дюшарм говорил об этом на первой встрече сезона. Информация не такая уж конфиденциальная.

Напрашивается версия, что аварию Роберта подстроила команда. Технически это, конечно, возможно. Навыков и ресурсов у них достаточно.

А вот мотива я не вижу. Какой смысл разбивать болид Роба, если команде нужно занять второе место в чемпионате? Он ехал намного лучше своего напарника по команде.

Но Итан явно считает, что это дело рук кого-то из «Меркурия».

Что может быть настолько важным, чтобы кто-то не только подстроил аварию, но и следил за теми, кто владеет потенциально опасной информацией?

Поднимаю чашку, чтобы сделать глоток, но там пусто. Жаль. Ставлю ее обратно и беру в руки куртку. Смотрю на улицу: яркое солнце отражается в лужах и каплях воды, покрывающих все вокруг.

Уже у двери вдруг чувствую на себе тяжелый взгляд. Оборачиваюсь – никого.

По позвоночнику пробегает холодок и замирает у затылка. В том месте, где живут ночные кошмары.

Хантер

Нидерланды

Пальцы будто ватные, не хватает сил, чтобы отщелкнуть руль и выбраться из болида. Все вокруг словно в замедленной съемке. Со второй попытки получается, но с левой рукой что-то не так.

Пульс бьется в ушах рваным ритмом. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и ноздри заполняет запах жженой резины. Оглядываюсь на трассу: черный рисунок тормозного следа показывает мою траекторию в тот момент, когда я потерял управление. За секунды до удара о стену на скорости в сто пятьдесят километров в час.

Переднее антикрыло и бок болида разбиты. Осколки карбона усыпают все вокруг.

По венам бежит чистый адреналин, не оставляя в голове ни единой мысли. В наушниках – голос Эдди, но я не понимаю ни слова.