Академия ядов - Елена Станиславская Страница 94

— Вы же нарочно сказали про шутника? – вполголоса спросила Тьяна.

— Что-что?

— Вы сказали: «Какой-то шутник капнул в ящик „Праховеем“».

— А вы не согласны? – уточнил он, бросив на Тьяну короткий взгляд.

— Не согласна. Думаю, сведения о «Теневике» уничтожили намеренно. В Центральной библиотеке о нем почти нет упоминаний, а теперь их нет и здесь.

— Решили поиграть в сыскарницу?

— Решила спросить своего мастера, – с нажимом произнесла Тьяна. – Может быть, вы знаете что-то о «Теневике»? Такое, из-за чего материалы о нем могли посчитать опасными. Настолько, чтобы испепелить.

— Когда вы штудировали в библиотеке книги о ядах, не попадалось ли вам истинное название «Праховея»?

— Нет, – нахмурилась Тьяна, не понимая, к чему клонит Крабух.

— Как я уже говорил, адаптированные переводы несут мало пользы, а зачастую и вовсе сбивают с толку. «Хакет» – так на самом деле называется «Праховей», и это значит…

— Чистота, – перевела Тьяна.

— Да. С помощью этого яда мистерианцы уничтожали мусор. Трупы тоже. Впрочем, мертвецы в их понимании ничем не отличались от ненужного хлама. Дух-то уже отправился на последний пир. Так вот, в данном случае «Хакет», можно сказать, был применен по назначению. Не существует более бестолкового яда, чем «Ксемокве хен», и хорош он только своим поэтичным названием.

«Тень приходящая».

Мастер толкнул дверь и пропустил Тьяну вперед. Выйдя следом, он с видимым наслаждением втянул осенний воздух и добавил:

— Иногда нехватка данных указывает не на тайну, а на отсутствие интереса. А вот что действительно любопытно: слово «ксемокве» крайне редко встречается в мистерианских идиомах. Их всего две, и обе редкие. Первая – «крылья, растущие в тени», что означает, как вы знаете, «тайное стремление к свободе». И вторая – «тот, кто лишается тени, сам становится тенью». О ее смысле ученые до сих спорят, хотя лично я склоняюсь… Хм, что-то я разговорился. Ступайте к однокружницам. – Крабух кивнул на Кору и Лику, ждущих Тьяну у ярко-алого цуньгского клена. – Увидимся в корпусе.

Проводив мастера взглядом, Кора с любопытством уставилась на Тьяну.

— Я же говорила, что привяжется с расспросами. – Она нацепила кислую улыбку. – Ну что, пошли? И так опаздываем.

Где-то в легких, подпитываемое кислородом, разгоралось негодование. Тьяна поделилась с мастером своими подозрениями, изящно польстила и задала отличный вопрос – нет, превосходный вопрос! – а Крабух все равно не пригласил ее в часовню.

Может, ей лишь почудилась его симпатия? Что, если он из тех мастеров, кто назначает старостами прилежных учениц, а сам благоволит бунтарям? Тогда у эраклейки-прогульщицы есть шанс получить приглашение… Тьяна поправила шляпку и еле сдержалась, чтобы не метнуть в спину мастеру острый взгляд. Кора наверняка бы перехватила его и сделала неверные выводы. Если еще не успела.

Войдя в зал, Тьяна тотчас увидела Рогоз: та сидела в первом ряду и выделялась среди студентов, точно красная ягода ландыша среди белых цветков. Лицо эраклейки пылало от подбородка до корней волос, и Тьяна не сомневалась: виной тому был Крабух. Он наверняка отпустил зубастую шуточку по поводу прогула.

Заметив Тьяну, Рогоз вскинула подбородок и пропищала:

— Скажи мастеру, как все было. – Ее голосу совершенно не подходил повелительный тон. – Ты не донесла до меня всю важность…