Светлейший князь - Роман Злотников Страница 96

В Севастополе властвовал Нахимов. Так что никакого затопления кораблей на входе в Севастопольскую бухту не случилось. Впрочем, и топить было, по существу, некого. Черноморский флот имел в своём составе всего восемь парусных линкоров, которые составляли дивизию линейных сил, разбитую на две бригады, и двадцать парусно-винтовых фрегатов типа «Соломбала», сведённых в две дивизии по две бригады из пяти кораблей каждая. Ещё были лёгкие силы, самыми боеспособными из которых являлись новые парусно-винтовые шлюпы типа «Хамса», являвшиеся близким аналогом балтийского типа «Кумжа», но ни сам Нахимов, ни его оппоненты их в своих раскладах не учитывали. Все эти корабли были относительно новыми, а все старые давно уже были разоружены и разобраны на дрова либо превращены в плавучие казармы. Ну а их пушки использованы для вооружения севастопольских бастионов. Ну и кого здесь затапливать? Так что вход в бухту прикрыли минными полями, которые прикрывали своими десятками орудий поставленные на шпринг парусные линкоры, а остальное оставили на откуп береговым батареям. Ядро же эскадры, состоявшее из парусно-винтовых фрегатов, осталось в полной готовности к выходу в море…

— Ваше Высочество! – Все повернули головы к приближавшемуся быстрым шагом Нахимову. – Тут новые сведения поступили – англичане и французы атаковать не собираются. У них другая задача – заставить нас вывести войска на позиции, после чего накрыть их артиллерией.

— В окопах и бастионах-то? – хмыкнул кто-то за спиной цесаревича. – Ну-ну…

Нахимов осклабился.

— А у них другого варианта нанести нам поражение нет. Они уже пробовали бомбардировать нас – неделю назад. И две. При обычном обстреле мы людей в блиндажах и перекрытых щелях держим. А в окопах и у амбразур только наблюдатели… – Бывший майор удивлённо вскинул брови – это была тактика из куда более поздних времён, и Даниил не помнил, чтобы он как-то способствовал её внедрению. Его же в последнее время в армии вообще не допускали ни до чего подобного – только до шмотья, снаряжения и повозок. Даже вопрос с вооружением продавливался императором лично… Может, он как-то упомянул нечто подобное в беседах с Нахимовым? Или тот сам догадался?

— А откуда такие сведения? – осторожно уточнил Горчаков.

— Да охотники перед рассветом притащили французского лейтенанта, – пояснил Нахимов. – От него и узнали.

— Это кто ж такие молодцы? – удивился цесаревич.

— Да есть тут у нас двое – никакого от них покою захватчикам нету. Ночь через ночь в поиски ходят… ротмистр Лермонтов и квартирмейстер Пётр Кошка.

Бывший майор чуть не поперхнулся. Да уж… сошлись легенды.

— Я вам уже представление на обоих подал. Ротмистру Лермонтову – на «Георгия» IV степени, а квартирмейстеру Кошке – на знак отличия Военного ордена.

— Хорошо – почитаю, – кивнул Александр. – Думаю – заслужили… – Он задумался. – А ведь их, – он кивнул в сторону строившихся вражеских колонн, смутно различимых в ночном сумраке, – стоит наказать.

— Точно так, Ваше Высочество!

— Хм… – Цесаревич задумался, а потом развернулся к стоявшему сбоку Кутайсову. Тот прибыл с задержкой, поскольку сопровождал эшелон с ракетами конструкции полковника Константинова – командира Петербургского ракетного завода и внебрачного сына брата императора, великого князя Константина, которого убили в Варшаве, и ждал окончания ремонта путей. – Александр Иванович, насколько я помню, у вас большие ракеты со шрапнельной начинкой бьют на четыре версты. Как вам такая цель, как неподвижные… ну или очень слабо маневрирующие плотные колонны пехоты?