Город Порталов Планета Сунне-Твеген - Владимир Гудыменко Страница 99

Праздничный смех сменился плачем. Комната наполнилась криками, гостей охватили страх и паника. Где-то в углу всхлипывала внучка.

–Всем выйти! – рявкнул Трент. Надсмотрщики начали вытеснять гостей.

* * *

Наутро Эббот очнулся в душной комнате с мешком на голове и руками, закованными за спиной. Его привязали к стулу. Еды не давали, разрешали только пить воду с рук молчаливого надсмотрщика. В туалет не пускали. Тесное помещение наполнял удушливый запах страха и отчаяния. Тарклина трясло от ужаса и непонимания.

Дверь со скрежетом открылась. Свет пробился сквозь мешковину.

–Фу, как воняет! Ха, он обоссался! – крикнул Трент, презрительно глядя на старика.

–Подонок… – прохрипел Эббот. – Только дай связаться с Асагом – он с тобой разберется.

Трент подошел и ударил старика в челюсть. Боль вспыхнула в голове. Он вместе со стулом рухнул на каменный пол. Деревянные ножки не выдержали – и Эббот остался лежать среди обломков, теряя сознание. В памяти мелькали обрывки вечеринки и перепуганные глаза внучки.

–Ты уверен, что Асаг в курсе? – прошептал Уорд.

–Ты что, тупой? Конечно, в курсе. Но если мы не выбьем признания из старика, он сделает вид, что ни при чем. И тогда нас всех – и тебя, и меня, и их, – Трент кивнул на остальных, – отправят в озера Стразурита кормить пиявок. Ясно?

–П-понятно, – заикнулся Уорд.

–Тогда работай. Сделай ему больно. Хочу проснуться и услышать, как он молит о пощаде.

Трент бросил на Уорда хмурый взгляд и вышел. Тот тяжело выдохнул. Отступать было некуда.

* * *

День, два или неделя? – гадал старик Эббот, давно потеряв счет времени. Он почти перестал ощущать собственное тело – как и зловонный запах, пропитавший стены допросной комнаты. Его глаза так привыкли к тьме, что каждый раз, когда распахивалась дверь, солнечный свет обжигал их, причиняя невыносимую боль. Воспоминания о жизни снаружи постепенно стирались, уступая место чувству безысходности.

–Крепкий, черт возьми. За неделю – ни слова, – выдохнул Уорд, устало вытирая руки. – А говорят, восточники – слабаки.

Трент, усмехнувшись, ответил не сразу. Он смотрел на неподвижное тело старика, и что-то в этом зрелище даже его самого заставило помрачнеть.

–Ладно… теперь я, – произнес он, но уже без прежней бравады.

Состояние Тарклина было пугающим. Мешок на голове пропитался кровью, ткань разошлась, а оставшиеся лоскуты прилипли к ранам и сливались с кожей. Трудно было понять, где заканчивается тело, а где начинается мешковина. Трент невольно отступил.

–Фуух… хорошо, что мы тебя не кормили, – поморщился он, глядя на зловонную лужу, в которой лежал Эббот. – Все могло быть иначе. Признай вину, дай показания против шайки Лу – и я лично прослежу, чтобы ты избежал срока, – добавил Трент с ледяной уверенностью, стараясь дышать через рот.

Ослепленный пеленой боли и слабости старик молчал. Тяжело дыша, цепляясь за последние силы, он не проронил ни слова.

–Ах ты!.. – Трент резко занес ногу, собираясь ударить, но замер.

Внутри что-то екнуло: старик мог не пережить еще одного удара. А потом… все могло обернуться против него самого. На миг командор представил себя в наручниках – связанным, избитым, и какого-нибудь надсмотрщика, что стоит над ним с той же ухмылкой.

–Ладно… будет по-другому, – пробормотал он сквозь зубы.