Сквозь лед и пламя - Андрей Булычев Страница 99

К полудню колонна остановилась на большой привал. Рядом шумел горный ручей – вода ледяная, прозрачная, пить-то, конечно, можно, но зубы ломит. Егоров, воспользовавшись остановкой, подозвал к себе Рогозина и Вьюгова.

— Как люди, обоз? – спросил он у офицеров.

— Тяжело, ваше превосходительство, – признался Рогозин. – Но идут. Жалоб нет. Мулы тоже ничего, вот с конями хуже, не привыкли они к такой дороге, срываются. К каждому по двое егерей приходится приставлять. Вьюки проверили. Где разболтались – перетянули. Дальше будет видно, а пока идём.

— Хорошо, – Алексей кивнул. – У тебя как, поручик? – повернулся он к Вьюгову. – Патроны, фитиля не отсыреют, гаубичные заряды целы?

— Так точно, всё цело, ваше превосходительство! – бодро ответил Семён. – За каждым орудием целое отделение закреплено, ещё и погонщики из опытных. Мулы идут хорошо, не капризничают. Правда, один вчера чуть в пропасть не сорвался, но удержали.

— Смотрите там, – сказал Егоров. – В бою это всё нам ох как пригодится.

Он уже было собирался отпустить офицеров, когда спереди послышался шум. Подбежали трое егерей из головного дозора.

— Ваше превосходительство, разрешите доложиться! – крикнул Дроздов, останавливаясь в двух шагах. – Французы! Французы, вашпревосходительство, впереди, на большом перевале. Несколько сотен их стоит. Укрепляются, камни ворочают и пушки ставят.

Алексей нахмурился.

— Далеко до них?

— Вёрст пять, не больше, – ответил егерь. – Там, за тем хребтом, уже видно будет.

— Сен-Готард, Алексей Петрович, – пояснил стоявший рядом Гусев. – Самая первая серьёзная преграда.

Егоров кивнул.

— Спасибо, Савелий. Беги к фельдмаршалу, он прямо за нашим полком следует, доложи, что видел. И что ждём от него указаний.

Троица убежала по тропе, а Егоров подозвал к себе офицеров.

— Готовьте к бою людей, господа. Как только будет приказ от Суворова – начинаем атаку.

День тринадцатого сентября выдался на редкость ясным и холодным. Солнце, поднявшись над острыми зубьями скал, заливало ярким светом каменные громады, нависавшие над узкой тропой. Внизу, в расщелинах, еще держались клочья тумана, но выше, где засели французы, все было видно как на ладони – белые пятна палаток, блестящие бронзой пушки, фигурки прохаживающихся часовых. На скальных площадках виднелись сложенные из камней укрепления – бригада Гюдена, около четырёх с половиной тысяч человек, засела в горном проходе намертво, перекрывая единственный путь через перевал.

Суворов, нагнав авангард, долго вглядывался в подзорную трубу. Рядом с ним стояли Багратион, генералы Дерфельден с Егоровым и шеф Фанагорийского мушкетерского полка генерал-майор Каменский.

Войска замерли в ожидании, растянувшись по тропе на полверсты. Люди грели дыханием озябшие руки, переминались с ноги на ногу, проверяли оружие. Холод пробирал даже сквозь шинели – горный ветер, особенно злой и резкий по утрам, не жалел ни солдат, ни офицеров. Наконец Суворов опустил трубу, повернулся к стоящим рядом генералам и негромко, но с той особенной звонкостью, что перекрывала любой шум, произнёс:

— По диспозиции выступаем тремя колоннами. Правая – егеря князя Багратиона и один батальон Егорова, с вами же полки Чубарова. Задача – обойти левый фланг французов по вершинам, выйти к Боско и Госпису, ударить неприятелю в тыл. Левая колонна генералов Розенберга и Милорадовича обходит Тичино и через перевал Крисп-Альт, проникнув в долину реки Ройс, отрезает пути отхода противнику. Центр, включая Дивизию Швейковского и второй батальон Егорова, атакует в направлении на Айроло с фронта, людей здесь поведу сам. Времени на раскачку нет, господа. С богом!