Обмани меня - Арина Ларина Страница 120

Мама вернулась через час.

Увидела мое лицо - и всё поняла. Без слов. Без объяснений.

Просто обняла меня.

И я заплакала.

Впервые за этот бесконечный день - заплакала.

Громко. Страшно. Некрасиво.

Как ребёнок, которому разбили сердце.

Потому что именно это и случилось.

Эпилог

Эпилог

Эпилог.

Ночь в больничной палате тянулась бесконечно.

Мама сидела рядом - на краю кровати, держала мою руку. Не отпускала. Как будто боялась, что если отпустит - я исчезну. Растворюсь в этой белой пустоте, в этом стерильном воздухе, в этой боли, которая разъедала меня изнутри.

Мы молчали.

Слова закончились. Слёзы - тоже. Осталась только тишина - густая, вязкая, как болотная жижа.

За окном Сеул жил своей жизнью. Мигали неоновые вывески. Проносились машины. Где-то смеялись люди, влюблялись, строили планы на будущее.

А я лежала и смотрела в потолок.

И думала о том, как странно устроена жизнь.

Ещё месяц назад я была счастлива. По-настоящему счастлива - впервые за долгое время. У меня был он. Было будущее - яркое, красивое, как обложка глянцевого журнала.

А теперь - пустота.

Выжженная земля там, где росли цветы.

— Мама, - прошептала я.

— Да, детка?

— Нам нужно уехать.

Она не спросила «куда». Не спросила «зачем». Не стала уговаривать подождать, подумать, дать ему шанс объясниться.

Просто сжала мою руку крепче.

— Я знаю, - сказала она. - Я уже думала об этом.

— Домой.

— Домой.

Это слово повисло между нами - тёплое, родное. Единственное правильное слово во всём этом безумии.

Домой.

В Санкт-Петербург.

К бабушке.

Туда, где меня любили просто так - не за красоту, не за талант, не за ребёнка под сердцем. Просто - любили. Потому что я - это я.

Утро пришло серым и тусклым.

Сеульское небо затянуло тучами - будто город чувствовал, что мы уезжаем, и не хотел отпускать. Или наоборот - выталкивал нас, избавлялся от чужаков, которым здесь не место.

Мама ушла в коридор - звонить бабушке.

Я лежала и слушала - сквозь неплотно закрытую дверь долетали обрывки разговора.

— Мама, это я. Да. Нет, всё не очень хорошо. Мы приедем. Сегодня, если получится. Можно у тебя остановиться?

Пауза.

Бабушкин голос - неразборчивый, но тёплый даже на расстоянии.

— Да, обе. Я и Ева. Она… - мамин голос дрогнул, - у неё будет ребёнок, мама. Скоро. Нет, отец не будет рядом. Потом объясню. Всё потом.

Ещё пауза - длиннее.

И вдруг - мамин голос изменился. Стал жёстче. Холоднее.

— Что? Виталий приходил?

Виталий.

Мой отец.

Имя, которое я старалась не произносить. Не думать о нём. Не вспоминать.

— Спрашивал, где мы? В отчаянии? - мама горько рассмеялась. - Мама, не переживай за него. Не верь ни одному его слову. Этому предателю не нужно знать о нас ничего. И он не страдает - у него сердца нет, нечему там болеть. Где оно у него было, когда он выбирал между семьёй и своей секретаршей? Не было. Вот и сейчас нет.

Предатель.

Это слово - острое, как лезвие - повисло в воздухе.

Мама говорила об отце.

Но я слышала другое имя.

Тэджун.

Ещё один предатель.

Ещё одно сердце, которого не оказалось на месте.

— Да, мама. Мы скоро будем. Сегодня вылетаем. Всё, целую. Жди нас.

Мама вернулась в палату. Её глаза были красными - но сухими. Она разучилась плакать. Или просто - выплакала всё, что могла.

— Бабушка ждёт, - сказала она. - Комната готова. Та самая - с видом на Петропавловку.