Сорока и Чайник - Артём Скороходов Страница 15

Комната освещалась только керосинкой и маленькой чугунной печкой.

— Проходи, проходи, Лёх, не загораживай, — затолкал Фёдор своего друга к столу. — Садись, сейчас будет мясо. Я сегодня при деньгах.

Гюнтер веселился и встал к плите. На сковородке зашкворчало мясо. Инга переоделась, усадила Фёдора к лампе и мазала его ссадины и синяки мазью. Алексей сидел в углу, улыбался и пил пиво. Болтали о пустяках, вспоминали забавные случаи. Спустя час, когда мясо было съедено, а пиво почти допито, Инга сняла со стены гитару и заиграла тихую спокойную мелодию. Алексей завозился на своем месте, повисла неловкая тишина.

— Хорошо посидели, — улыбаясь, сказал Гюнтер.

— Когда отбываете на место? — спросил Фёдор.

— Послезавтра. Лёха на «Апостола». Меня на «Счастливый».

— На «Апостола»? Ничего себе!

— Это да. Жаль, здоровяк, что тебя так…

— Ерунда, Кузь. Бывает и похуже. Вон Лёха скажет. Зима и понедельник хуже.

— И как ты теперь?

— Ну как. Вот с Леонардом сейчас работаю. Три боя было за пару месяцев. Пока ничего сложного не было, три нокаута из трёх. Еще один лавочник предложил спарринг-партнером поработать. Так что прорвусь.

Инга искоса посмотрела на покрытую синяками физиономию Фёдора, закусила губу и ничего не сказала.

— Сейчас еще пару боев проведу, и, если выиграю, то съедем из этой дыры. Я присмотрел неплохие комнаты на Литейном. Раза в два дороже, конечно, но… Хотя тоже дыра, если подумать…

Друзья посидели, помолчали.

— Пойдем мы, — прервал раздумья Гюнтер. — Вон Лёха совсем захмелел.

Алексей мотнул головой, мол, да, захмелел. Парни встали, накинули бушлаты. Гюнтер поцеловал Ингу в щеку, Алексей долго тряс руку Фёдора, потом тяжело вздохнул, обнял того, развернулся и ушел.

— Здоровяк, тебе если что надо будет. Ну, вдруг. Ты обращайся.

— Хорошо. Удачи вам. За буйки не заплывайте.

Парни ушли в ночь, Инга затеяла убирать посуду со стола. Фёдор подошел к окну, настроение испортилось. Чувствуя это, девушка подошла и обняла его. Они вместе стояли, смотрели в тёмную ночь, пронизанную светом чужих окон и редких фонарей.

* * *

Фёдор ритмично бил грушу. Провёл связку, еще одну. Повторил.

Открыв тростью дверь тренировочного зала, внутрь вошел Леонард Дювалле. Немного скривился от запаха, но тут же широко улыбнулся.

— Фёдор! Мальчик мой! Здравствуй. Как у тебя дела?

Парень остановился, снял перчатки, поднял полотенце и вытер мокрую физиономию.

— Как твое состояние? Готов к следующему бою?

— Здравствуйте, Леонард Владимирович. Левая всё еще побаливает. Давайте через недельку.

— В следующую субботу?

Фёдор кивнул.

— Прекрасно! Прекрасно. Рад, что у тебя всё в порядке. Ты меня слегка напугал прошлый раз, когда споткнулся.

— Ну, обошлось же, — пожал плечами парень.

— Всё так. Обошлось. Я вот о чем хотел с тобой поговорить. Сообщили мне, что один из наших бойцов играет на тотализаторе. Не знаешь, случайно, кто бы это мог быть?

Фёдор помолчал, повесил полотенце, отпил из кувшина с водой.

— Леонард Владимирович, я…

— Фёдор, когда боец начинает ставить на себя, это не приветствуется. Но в принципе, мы смотрим на это сквозь пальцы. Но ради Хранителя, если вдруг какой-то боец или, например, его премиленькая невеста начнет ставить на своего противника…

— Вы что. Я бы никогда!..

— Я просто предупреждаю, мой мальчик. Осторожнее с этим. Такие вещи заканчиваются крайне неприятно.