Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест Страница 26

Виктор не вмешивается. Стоит столбом, смотрит. С каменным лицом. Он бледный, как мел. И мне вдруг становится смешно. Смешно и горько. И противно.

Я отпускаю Олю и поднимаюсь. Медленно, с достоинством. Поправляю платье. Провожу рукой по волосам, не заботясь особо о том, растрепались ли они. Мне плевать.

— Это все, что ты можешь? — говорю, глядя на Олю сверху вниз. — Кричать, драться, тянуть за волосы? Ты примитивная лживая тварь.

Она пыхтит, поправляет топик, глаза горят ненавистью.

— Ты ничего обо мне не знаешь! — орет.

— Знаю достаточно, — отрезаю. — И больше знать не хочу.

Я поворачиваюсь к Виктору. Он до сих пор молчит. Глаза бегают, лицо словно маска.

И впервые за это время мне становится его жаль. Но он сам выбрал такую жизнь.

Я выпрямляюсь и выхожу из спальни. Тяжело дышу, пальцы дрожат, сердце стучит в висках, но я иду гордо. Мимо зеркала в коридоре. Вижу свое отражение. Сильная. Живая. Красивая.

— Мия, подожди… — зовет меня Виктор.

Я не оборачиваюсь.

— Мия, пожалуйста… давай поговорим.

Я останавливаюсь у двери.

— Знаешь, Виктор… — говорю я, не оборачиваясь. — Ты потерял меня не тогда, когда в твоей постели появилась другая женщина. А тогда, когда я умирала от боли, а ты даже не поинтересовался, как я.

Глава 29

Виктор

Опускаю голову и понуро возвращаюсь в комнату.

Тело до сих пор помнит, как она напряглась у меня на руках... Губы помнят ее дыхание, пальцы — гладкость кожи под платьем. Это было… слишком. Слишком близко, слишком неправильно. И слишком по-настоящему. Я знал, что не должен. Знал, и все равно сделал.

Я будто проваливаюсь. Внутри все зажимается. Хочется, чтобы кто-то просто… понял. Просто обнял. Сказал: «Ты не плохой человек. Ты просто запутался».

Но этого не будет.

Я даже дверь до конца не успеваю открыть, как Оля нападает.

— Ты офигел?! — Оля стоит посреди комнаты, вся напряженная, как тетива. — Ты вообще в своем уме, Виктор?!

— Подожди, — я поднимаю руки, будто передо мной не Оля, а полицейский с пистолетом. — Ничего такого не произошло. Я…

— Ничего такого?! — у нее срывается голос. — Ты серьезно сейчас? Это ты называешь «ничего такого»?! — кричит Оля и показывает на кровать. — Это такая новая форма прощания, да?.. С языком во рту?!

Я чувствую, как медленно расползается злость. Сначала я чувствую ее в желудке, она теплая, противная, потом — в груди.

— Я пригласил Мию, чтобы она забрала вещи. Вот и все. Просто забрала вещи, — я стараюсь говорить ровно.

— Ага, конечно, — Оля скрещивает руки на груди. — Ты просто помогал ей вещи собрать, верно?

— Да, — выдыхаю я. — Да, именно это.

Она смеется. Сначала сухо, с издевкой. Потом почти по-доброму. И это меня пугает.

— Обязательная программа по сбору вещей, значит? С этим всем? — она делает жест рукой, очерчивая воздух, как будто все еще видит меня и Мию, вплетенных друг в друга.

— Это была минутная слабость, — говорю. — Черт, Оля, ты сама видела, как она разоделась. Как специально…

— Ах, вот оно как! — говорит Оля и приближается ко мне. — Она, значит, «разоделась», а ты бедненький, пострадавший! Упал прямо на нее, да?

— Хватит! — не выдерживаю. — Я сказал, что это была ошибка!

— Нет, — шипит она, — это ты — ошибка.

— Дура, — вырывается. И Оля тут же бьет меня по лицу.

Я стою в оглушенной тишине. Щека горит. Пульс гремит в ушах, как барабаны войны. Внутри будто что-то щелкает. Все. Я больше так не могу. Наелся.