Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 27

— Это общая комната, — она указывает на дверь слева от нас, — я не провожу там много времени. А вот столовая, — говорит она, хотя в этом нет необходимости.

Ближайшие к нам маленькие столики рассчитаны на двоих. За ними стоят столы на четыре и шесть персон, за которыми сидят гладиаторы, наблюдающие за нами.

Вампиры сидят за своими столами, подальше от обычных людей и отмеченных сигилами.Я почти ожидаю, что они будут пить кровь за столом, но, очевидно, эти потребности удовлетворяются… в другом месте.

— Здесь… много вампиров, — бормочу я, и Мейва кивает.

— Пока большинство из них держатся особняком. Никто из них не участвовал в «Песках», а смертность отмеченных сигилами превышает смертность вампиров во время «Раскола» как минимум на восемьдесят процентов. Обычно они выживают, а если нет, то император считает их позором и слишком слабыми, чтобы добиться успеха в качестве новобранцев.

Я иду за Мейвой направо, где на длинном деревянном столе больше еды, чем я видела за всю свою жизнь.

У меня текут слюнки. По крайней мере, нас будут хорошо кормить. Конечно, мы вряд ли сможем устроить хорошее представление для императора, если будем умирать с голода.

Мейва делает вид, что не замечает повисшей тишины, когда берет миску с рагу. На ее месте мгновенно появляется другая миска, и я вздрагиваю. Мейва указывает на большой камень, наполненный эфиром, висящий на стене поблизости.

— Миски зачарованы эфиром и доставляются прямо из кухни. Попробуй.

Кто-то фыркает за моей спиной.

— Боги, они достигли дна, да?

В столовой воцаряется абсолютная тишина.

Вот и конец моим попыткам не привлекать внимания.

Я беру миску и поворачиваюсь, чтобы увидеть покрытые шрамами костяшки пальцев, нос, который не раз ломали, мощные плечи и грудь, настолько широкую, что голова мужчины по сравнению с ней кажется крошечной. Его сигил серебряный, но он не доходит до середины бровей. Это, вероятно, означает, что его силы равны половине бронзового сигила Мейвы. Может, его лицо и напоминает мне ласку, но его тело говорит о том, что он всю жизнь готовился к «Расколу».

— Что тебе нужно? — Я стараюсь говорить бесстрастно.

Он наклоняется ближе, и я чувствую запах лука, который он, должно быть, только что съел.

— Я знаю, кто ты, пусторожденная.

Я не пусторожденная — мой золотой сигил доказывает это. Но то, что мой знак так и не вырос, как минимум, неслыханно. Нет подходящего слова для того, чтобы описать, кто я. Но я прекрасно обходилась без силы.

Когда я не отвечаю, в глазах мужчины вспыхивает ярость. К нам подходит еще одна женщина, и он бросает на нее быстрый взгляд. Ее сигил бронзовый, и у нее такое же крепкое телосложение и тяжелый подбородок,как у мужчины рядом с ней, но ее глаза полны сдерживаемой жестокости.

Мужчина наклоняется еще ближе. Мои глаза горят от его едкого дыхания, но отступить было бы проявлением слабости.

— Знаешь, наша кузина убила твою маленькую подружку шесть лет назад, — шепчет он. — Я слышал, что с тех пор ты не сражалась.

Я слышу только рев толпы. Моя соперница дает мне возможность атаковать, но я ей не пользуюсь, а вместо этого делаю подсечку.

Мы обе падаем, но я вижу облегчение в ее глазах.

Она тоже не хочет умирать.

Крик Кассии перекрывает восторженные крики толпы.

И я перекатываюсь, вскакиваю на ноги и бросаюсь к ней.