Бывшая жена - Марика Крамор Страница 27

Ольховский налегает на меня, размеренно проходясь пальцами по бедрам. Такого омерзения и страха я не чувствовала, пожалуй, никогда. В какой-то момент ему надоедает наша борьба, и он просто ловит мои запястья, пока я стараюсь отдышаться.

То, что происходит дальше, просто заставляет меня опешить.

Секунда. Две. Три.

Ольховский вынимает из кармана задней части переднего сиденья веревку.

ВЕРЕВКУ!!!

ОБВЯЗЫВАЕТ МОИ РУКИ!

При этом у него такое довольное выражение лица, как у объевшегося льва!

Сколько ни вырываюсь — без толку!

— Вы сумасшедший?! Что вы делаете?!

Неразумность вопросов зашкаливает. Я просто не понимаю, как реагировать. Ошалело рассматриваю узел. И как ЭТО теперь развязывать?!

Мэр откидывается на спинку кресла, с нежностью смотрит на мои плененные запястья. В его зрачках плещется что-то нечеловеческое. Темное, словно от самого дьявола.

— Мне кажется, в тебе столько энергии и страсти… Тебе понравится.

Он противно шевелит губами, и вся его приятная внешность в один момент становится для меня тошнотворной. Широкие брови и волевой подбородок, острые скулы и идеально прямой нос.

— Что понравится?! Вот это?! Лишение воли? Отсутствие выбора?! Принуждение? Я не буду спускаться к вам! Я не стану приезжать к вам! Да вы… сумасшедший?! У меня есть мужчина! Меня есть кому защитить! Снимите это немедленно!

— Этот узел просто так не развязать.

— Так возьмите что-то острое и разрежьте!!!

— Если я возьму что-то острое, поверь, тебя это шокирует еще больше. Но я согласен немного подождать, пока ты ко мне привыкнешь, мои интересы, возможно, покажутся тебе необычными, но точно понравятся. И ты, пожалуйста, с этим своим мужчиной реши как-то сама, договорились? Тем более что у тебя никого нет. Мне многое о тебе известно, — удивляет он в очередной раз. — Обман я не люблю, но как факт потрясения могу принять. Знаю, что шокировал тебя. Извини, — просит он прощения, хотя я вижу, что ему совсем не жаль. Он забавляется, как со зверюшкой.

Ольховский наконец-то равнодушно отодвигается.

— Иди, — бросает в пустоту. Нагло. Цинично. Бесцеремонно.

— Да как я пойду?! — размахиваю в воздухе запястьями. — Выйду из машины связанной?

— Я могу развязать… — лукаво бросает он, растягивая слова.

— Так развязывайте!

— Хм. Ну… смотри... Ты сама попросила.

Двух секунд не проходит, как узел ослабляется, и веревка перестает врезаться в кожу.

Как только руки мои становятся свободными, Ольховский хватает меня за волосы, стягивая на затылке, словно жгутом, заставляя морщиться от боли, пусть и не резкой и невыносимой, но вполне ощутимой.

А когда его тело накрывает мое, твердые губы упрямо касаются рта, а влажный язык проводит четкую линию по моим зубам, меня и правда начинает тошнить.

Глава 13

Воздух в легких заканчивается, его вытесняет резкий терпкий древесный аромат мужского парфюма.

Мне удается отвернуться и податься в сторону, дотянуться до ручки двери. Я жадно глотаю живительный кислород, между лопаток скользит капелька пота.

Ольховский меня не держит, позволяет выбраться из машины, а я как ненормальная бегу от него подальше! К ребятам. Туда, где безопасно, и мы не останемся с этим сумасшедшим наедине.

Пальцами я стираю с губ следы гадкого поцелуя и прикладываю ладонь к груди, стараясь усмирить колотящееся сердце.