Без права на счастье - Катерина Крутова Страница 37

— Заебала своей похоронной рожей и унылым шмотьем, — летит ей с порога претензия, а следом увесистый пакет с полуголой блондинкой на цветном полиэтилене. — На вот, оденься круто, а то такое уебище даже трахать стыдно. Реально, ебу из жалости, а то ведь дырка зарастет, климакс начнется.

Серый мерзко ржет, а в глазах злоба и что-то еще, мрачное, тревожное, как тогда в лесу.

— Так не еби, — Вера пожимает плечами, раскрывая пакет. Внутри алый лифчик с пуш-апом, ярко розовая мини-юбка, чулки в сеточку и короткий топ с очень глубоким декольте. — На панель решил меня отправить?

Шланг усмехается:

— Там на бревна слабый спрос. Хотя некоторые извращенцы любят трахать трупы.

Даже на откровенную угрозу девушка лишь пожимает плечами:

— Наташка лучше?

Кравчук оказывается рядом за два шага, нависает, прожигая взглядом, а затем толкает вниз, давит на плечи тяжелеными ручищами, вынуждает встать перед ним на колени.

— Да уж не мороженая вобла, как ты! Но в рот не берет, а ты сосешь как сучья королева! — ширинка расстегнута и длинный вонючий хер уже лезет в лицо, а волосы на затылке сминают нетерпеливые пальцы. Покорно и равнодушно Вера открывается рот, отодвигает языком сморщенную крайнюю плоть, вылизывает головку, охватывает губами и сосет. «Унижение и отвращение тоже могут войти в привычку», — удивленно думает она, умело подавляя рвотные позывы от тонкого хуя, упирающегося в гортань.

Серый кончает быстро, специально заливая спермой ее черный бадлон. Вынуждает сменить одежду, гаденыш.

— Переодевайся, нас ждут.

Вопросы «кто, где, зачем?» остаются без ответа. Только когда стройные девичьи ноги в вульгарных чулках залезают в скромные «лодочки» на низком каблуке, Кравчук недовольно замечает:

— И обувь у тебя бабская, как у моей мамки. Ничего, в следующий раз сделаем из тебя секси-шмекси. Для тест-драйва и так сойдет.

Тут Веркино равнодушие прошибает холодным ознобом:

— Чего?! Какого тест-драйва?! — она пятится, упираясь спиной в зеркало, отражающее бледную испуганную, не накрашенную девушку в блядском наряде.

— Увидишь! — Кравчук хватает за руку, тянет к дверям, рычит на упирающуюся, — не вынуждай меня! Или придется личико тебе разукрасить.

Вера мотает головой и мычит, падает на пол, цепляется за колени бандоса. Шланг внезапно отпускает ее, заносит ладонь, сжатую в кулак. Она вжимает голову, закрывает глаза, ждет… Но вместо этого слышит тяжелые шаги прочь и сквозь ресницы едва приоткрытых век видит — Серый вытаскивает бутылку ядовито-желтого бананового ликера, щедро наливает в стакан и несет ей.

— Выпей, успокойся. У нас сегодня, так сказать, семейный выезд. Собрались с парнями в сауну, решили девок своих взять. Хорош я буду если ты явишься зареванная и с фингалом. Так что, не выебывайся, пей и поехали. Все хорошо, Сережа тебя в обиду не даст, усекла?

Все про Сережу она усекла уже давно. Но покорно пьет предложенное бухло, приторной сладостью притупляющее мерзость недавнего минета.

Их везет Лешка, и на заднем сидении бумера под веселую болтовню блондинчика Верку отпускает. Серый сидит впереди и на нее не смотрит. Юный водила, наоборот, то и дело подмигивает в зеркало, вынуждая улыбаться глупым шуткам и почти забыть о блядском наряде и закравшемся в душу страхе грядущего. Едут долго, около часа. Вера начинает клевать носом, проваливаясь в дрему от теплоты салона и алкоголя в крови, путающего сознание. А когда она открывает глаза, Кравчук распахивает дверь, приглашая выйти из машины.