После развода не полюбим - Алсу Караева Страница 52

Что-то переворачивается в груди. Больно. Сладко. Страшно.

Отступаю назад, прежде чем он меня заметит. Не хочу нарушать этот момент.

В коридоре прислоняюсь к стене, закрываю глаза.

Кто ты, Хайат? Кто ты на самом деле?

Холодный эгоист, который бросил меня ради молодой любовницы?

Или этот мужчина, который не спит ночами у инкубатора, молится и шепчет нашей дочери слова любви?

Не знаю.

И боюсь узнать.

Глава 24

Дни сливаются в один непрерывный поток боли, надежды и страха. Я живу от одного посещения реанимации до другого. Утро начинается с мысли об Амине. Ночь заканчивается молитвой о ней.

А между этими моментами Хайат.

Он появляется в моей палате каждый день. Иногда рано утром, когда я ещё не проснулась. Иногда днём, между операциями. Иногда поздно вечером, пахнущий антисептиком и усталостью.

И каждый раз приносит фотографии.

Первый раз это происходит на третий день после родов. Слышу стук в дверь, говорю "войдите", не отрывая взгляда от окна. Смотрю на парк внизу, на деревья, которые сбросили последние листья. Ноябрь добивает осень, готовит место зиме.

— Камилла, — голос Хайата заставляет меня обернуться.

Он стоит в дверях в своём белом докторском халате, под которым угадывается дорогой костюм. Волосы аккуратно уложены, щетину сбрил, но круги под глазами никуда не делись. В руках планшет.

— Что-то случилось? — вскакиваю я, сердце пропускает удар. — С Аминой?

— Нет, всё стабильно, — быстро успокаивает он, делая шаг в палату. — Я... я сделал фотографии. Подумал, ты захочешь увидеть.

Протягивает мне планшет. Дрожащими руками беру его, смотрю на экран.

И забываю, как дышать.

Амина. Моя девочка. В профиль. Крошечный носик, пухлые губки, закрытые глазки. Мирно спит в инкубаторе, её грудная клетка поднимается и опускается в ритме аппарата.

— Она... — голос срывается. Провожу пальцем по экрану, следующая фотография. Амина с открытыми глазами — огромными, тёмными, смотрящими куда-то вверх. Его глаза. — Она открывала глаза?

— Сегодня утром, — кивает Хайат, подходя ближе. Садится на край кровати, соблюдая дистанцию, но достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела. — Минут на пять. Смотрела на меня. Я... я думаю, она меня узнала.

Смотрю на него. На лицо, которое когда-то было мне так знакомо. Вижу что-то новое в его чертах. Мягкость? Уязвимость?

— Спасибо, — шепчу я, возвращая взгляд к экрану. Пролистываю дальше. Десятки фотографий. Разные ракурсы, разные моменты. Амина зевает. Амина сжимает кулачки. Амина с капелькой молока на губах. — Спасибо, что показал.

— Можешь оставить планшет, — говорит он. — Я каждый день буду обновлять фотографии.

Каждый день.

Он будет приходить каждый день.

Незнаю, что меня больше пугает — эта перспектива или то, что она не кажется мне неприятной.

На четвёртый день он приносит не только фотографии, но и документы.

— Свидетельство о рождении, — объясняет, раскладывая бумаги на прикроватном столике. — Нужно заполнить. Полис медицинского страхования. СНИЛС. Я могу сам всё оформить, но твоя подпись необходима.

Смотрю на документы. Графа "Отец" пустая.

— Ты не вписал себя, — констатирую, не поднимая глаз.

— Хотел спросить разрешения, — отвечает он, и в голосе читается напряжение. — Это твоё право. Решать.

Моё право. Решать, будет ли у моей дочери официально отец.