Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 53

Мейва качает головой.

— Мой сигил… разочаровывает его. Он ясно дал понять, что это мой единственный реальный выбор. Если я не могу быть достойной защиты, то я стану той, кто отдаст свою жизнь, чтобы защитить тех, кто действительно обладает властью.

— И поэтому ты надела бронзу сегодня вечером.

Она ухмыляется, глядя на свое платье.

— Да, именно так.

Я не могу не улыбнуться в ответ. Но…

— Он не покровительствует тебе?

— Нет. Мой отец считает, что я должна получить здесь настоящий опыт без покровительства. Большинство других хранителей сигилов не знают, что я его дочь. — Она кивает в сторону одного из хранителей. — Я надеюсь, что он станет моим покровителем. — Когда я хмурюсь, она наклоняется ближе. — Тиберий Котта. Я знаю его с детства. Он часто представляет интересы обычных людей на заседаниях Синдиката. Именно благодаря ему император в прошлом году выделил больше эфира на общественные нужды.

Имя мне знакомо, и я вдруг понимаю. Это тот человек, о котором говорил Джорах. Тот, кто ему помог.

У Тиберия узкое лицо, волевая челюсть и удивительно добрые глаза. Он смотрит в нашу сторону и улыбается, и Мейва сияет в ответ.

— А как же твои родители? — спрашивает Мейва.

Я напрягаюсь, но меня спасает темноволосая босоногая женщина, которая проходит мимо нас, словно лунатик.

— Верховная жрица Умброса. Император держит ее рядом, чтобы снискать благосклонность своего бога.

— И кто этоу нас здесь? Голос Тиберия Котты легкий, веселый. И все же каждый мускул в моем теле напряжен.

Мейва тихо смеется.

— Хранитель сигила Котта. Это Арвелл Дациен.

Я склоняю голову в соответствии с правилами, и хранитель сигила Котта цокает языком.

— Я не любитель формальностей. — Его улыбка обнажает один кривой зуб, и он наклоняется ближе. — Я также не из тех, кто забывает, откуда он родом.

Я хмурюсь, и он объясняет:

— Я тоже из Торна.

Мейва открывает рот от удивления.

— Я не знала.

Он подмигивает ей.

— Большинство людей не знают. Но я могу узнать работу Харристона где угодно. — Его взгляд опускается на мои ботинки, и я краснею. Их много раз чинили, кожу перешивали, дырки латали лоскутками разного цвета. Швы грубые и неровные, но хотя творение Харристона и не отличается элегантностью, оно выполняет свою функцию. А это все, что важно в Торне.

В моей груди разливается тепло, утешающее и неожиданное. Я прочищаю горло и улыбаюсь.

— Глаза Харристона начали его подводить, но он обучает своего сына, чтобы тот продолжил его дело, хранитель сигила.

Это ненужная информация, но Котта улыбается.

— Я рад. И, Арвелл, ты можешь называть меня Тиберием.

Кивнув, он уходит, а Мейва улыбается мне.

— Я же тебе говорила.

Да, говорила. И все же мне все еще трудно поверить, что член Синдиката может быть таким… добрым.

Моя кожа покрывается мурашками, тело леденеет, а сердце замирает в груди. Злобный взгляд Роррика липнет ко мне, как плесень.

В этой комнате только одна дверь, и я сомневаюсь, что император позволит мне уйти.

Не показывай ему свой страх. Он будет наслаждаться этим и продолжит играть с тобой.

У меня сводит челюсть, когда я сжимаю зубы еще сильнее и медленно поднимаю голову. Мой взгляд безошибочно находит его.

Вампир уже в нескольких шагах от меня, и я делаю глубокий вдох, дрожа всем телом.

На лице Роррика расплывается медленная мрачная улыбка.