Развод. Любовь вдребезги - Анна Эдельвейс,Анжелика Дюбон Страница 6

Приехала на этаж к соседке, забрала сынишку (у нас малыши погодки, мы с ней иногда выручали друг-друга).

Расцеловала щёчки моего мальчика, не могла насмотреться в чудное личико, — люблю так этого карапуза, сил нет. Уже дома, пока готовила кашу ребёнку на кухне и бегала между комнатами, закладывала стирку и следила за молоком на плите, голова ни на минуту не выпускала ситуацию с мужем.

Мне надо было доказать самой себе, что моя уверенность в его измене это факт, а не фантазия. По наитию, сама не зная зачем, полезла в шкаф. Встала перед открытыми дверцами, сложила руки на груди, глазами сканировала его вещи. Что я хотела здесь увидеть…

Чёткая армия рубашек, одна за одной в абсолютном порядке, всё по цветам, пиджаки, брюки. Сработала непостижимая женская интуиция. Глаза зацепились за пиджаки! Методично снимала вешалки с дорогущими пиджаками, швыряла их на кровать. Присела, стала просматривать карманы. Особенно внутренние, нагрудные. Я, как охотница — искала, выуживала свою добычу и нашла! Чек.

Руки дрожали, я видела перед собой сложенную втрое полоску бумаги, испещрённую цифрами. От предчувствия набатом ударило в виски. Во рту пересохло, сдавило горло, я никак не могла решиться открыть эту чёртову бумажку. Как будто оттягивала момент окончательной точки в слове “брак”.

Развернула, поднесла к глазам. Чек из ювелирного магазина. Серьги, золото 585°, цена 62 тысячи…

Серьги, значит. Вот те самые, наверное, одна из которых у меня в сумке?

Так, число…

Бешенство ударило в голову. Шестое марта. Сейчас июнь. Значит уже три месяца как…

Я подскочила, сделала фото чека. Быстро, на автомате повесила пиджаки на место, закрыла шкаф, промчалась в прихожую, спрятала чек в сумочку.

Вернулась в комнату, смотрела как сынишка возится с конструктором, чувствала, как вспотели ладони.

Я думала, измена — это когда ты пришла, а перед тобой в твоей кровати двое без штанов. Оказывается, есть более изощрённый вид. Когда яд вползает под кожу медленно, по каплям. Вот так как сегодня. Смазанная помада, растерянный муж, отвернувшийся к окну, поправляющий одежду. Серёжка. Сообщение на телефоне и вот чек!

Ну, поплакать на поминках собственной любви это нормально. Как бы я не точила ножи, собираясь перерезать горло своим обидчикам, снова набежали слёзы.

Да что же это такое, я злыми рывками стирала их с щёк, слизывала их горечь с губ. Любовь не умирает мгновенно. Даже убитая лютой ревностью цепляется ершистыми иголками за осколки памяти, всё выуживает и выуживает драгоценные моменты близости. Окунает в омут всепрощения, топит, пытается вернуть на рельсы “как раньше”.

Только как раньше не будет.

Отправилась на кухню, наскоро сделала чашку кофе, проглотила залпом, вкуса не почувствовала. Прижалась к стене затылком, зажмурилась.

Моей беременности шесть недель. В это время, когда я счастливой женой боготворила мужа, принимая его в нашей спальне, мой благоверный уже спал с другой? Был со мной, а хотел её? И, кстати, я на 8 марта получила букет цветов. Уж точно не за 60 тысяч, я вообще была уверена, это фирма поздравляла жён сотрудников одинаковыми букетами. Я подарков от Максима не получала. Он как то в первый год сказал, что будем копить на большой дом, так с тех пор и повелось. Сначала я стеснялась спросить про внимание к себе в денежном эквиваленте, а потом поняла, что бесполезно.