Без права на счастье - Катерина Крутова Страница 64

— Нам нужен был человек из местных, чтоб с мозгами и хотя бы задатками порядочности. Интересующая нас ОПГ расширяла сферу влияния, поглощая мелкие бригады и бизнесы, вроде рэкета, как у твоего бывшего.

— Он не был рэкетиром, — Вера перебивает, защищая погибшего любимого.

— А кем был? — Герман глядит с насмешкой, ожидая ответа.

— Предпринимателем, — девушка обиженно поджимает губы.

— Ну, ок, предпринимателем, зарабатывающим на кусок хлеба, выколачиваем бабла из других предпринимателей.

— Они платили за защиту и помощь! — удивительно, но она готова спорить с этим наглым самоуверенным мужиком. Даже голос повышает, чем вызывает еще более широкую улыбку на лице Варшавского.

— Уговорила, не будем марать светлую память покойного. Тем более что о мертвых либо ничего, либо правду. А правда в том, что на фоне остальных, твой Король был действительно довольно толковым и честным, в отличие от Кравчука. Мы обещали ему протекцию в Питере за информацию о том, кто, где и когда забьет с ним стрелку.

— Ага, защитили прям…

— Шланга никто не брал в расчет, — лицо мужчины ожесточается, а в голосе звенит сталь, — предсказать, что он в обход Короля выйдет на москвичей, было невозможно.

— А вы — это кто? Тоже ОПГ или все-таки менты? — сообразив, что брякнула, Вера зажимает рукой рот и таращится испуганно, а Герман замолкает, буравит ледяными иглами взгляда, а затем ржет, перекрывая музыку.

— Ты уверена, что хочешь услышать ответ?! Сейчас вся страна, как преступная группировка, правда, большей частью пока не очень организованная. Но если тебе станет от этого легче, бизнес у Саныча легальный, а с наркотой и работорговлей мы как раз боремся.

— Ну, успокоил, — ехидничает Верка, отворачиваясь к окну, но на душе почему-то действительно становится спокойнее, хоть и совсем на чуть-чуть.

* * *

Герман высаживает ее у центрального универмага. В детстве Верка часто бывала здесь с матерью. Анна Смирнова баловала себя с получки то прибалтийской помадой или духами, то шелковым платком, а дочке перепадало мороженое с сиропом или виноградный сок из гигантского стеклянного конуса в кафетерии при магазине. Вера любила эти ежемесячные походы с матерью. На первом этаже универмага притягивал гигантский аквариум с золотыми рыбками и одним ленивым пятнистым сомом, ползающим по самому дну. Она могла долго наблюдать за этим вальяжным «королем рыбного царства», покуда мать щебетала с продавщицами отделов и приятельницами. Сейчас аквариум был слит и обклеен афишами гастролей, мраморный пол под ногами не разглядеть за слоем размякшего от растаявшего снега картона, а гигантские отделы универмага поделены на множество загонов, размером едва ли не меньше палатки на рынке. Ни косметики Dzintars, ни Павло-посадских платков, зато американские джинсы, турецкие кожанки, греческие шубы, немецкие сапоги…

— У меня нет денег, — Вера нерешительно замирает у стеллажа с кассетами, смуглый продавец азиатской внешности отрывается от тетриса, чтобы тут же начать заготовленную речь:

— Какую музыку любишь, красавица, а? Есть На-на, есть Андрюшка Губин, есть…

Одно взгляда Варшавского хватает отшибить у торговца тягу к девушкам и вернуть увлечение собиранием падающих кубических фигур.

— Не думал, что это проблема, — Герман берет ее под руку и практически тащит за собой между торговыми рядами, игнорируя приглашения зазывал.