Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 101

Но ведь я люблю Лизу! А смогу ли я забыть ту, другую?..

С трудом поднявшись, я подошёл к столу. Быстро закончил письмо несколькими дежурными фразами. Заклеив конверт, отложил в сторону и уткнулся лицом в сложенные руки.

Всё блажь! Завтра придёт новый день, и что-то подсказывало – быть ему непростым. Вот и хорошо. Работать надо!..

4

Я не ошибся: начало дня принесло много интересного.

Подшибякин сообщил, что по донесению филёра, мадемуазель Капустина вместе с бабушкой накануне вечером посетили вещуна Макария.

— Вот теперь полный комплект, – заметил я. – Сначала Бабушкин, потом Маркин, теперь вот женщины. И ходят они к старцу, голову дам на отсечение, вовсе не за откровениями.

— Тогда зачем? – спросил Подшибякин.

— А если за инструкциями? – ответил я вопросом на вопрос.

Подшибякин поскрёб гладко выбритый подбородок.

— Фантазия у вас, Виктор Петрович, беллетрист обзавидуется, – буркнул он, недоверчиво щурясь. – Кто может раздавать инструкции? Резидент?

— Может быть. А они, получается – агенты.

Подшибякин хмыкнул самым что ни на есть скептическим образом.

— Я с Макарием виделся и даже общался, – сказал он. – Человек хилый, старый, глубоко религиозный, не от мира сего… Из него разведчик, как из меня балерина.

— Не аргумент, Николай Трифонович, – отрезал я. – Хороший разведчик маскируется так, что Щепкину[19] не снилось. Знаю, насмотрелся… И потом, я же не утверждаю категорически. Резидент не резидент, но что-то их всех туда тянет. Место встречи какое-то…

— Еще скажите: клуб свидетелей Макария, – обронил Подшибякин саркастически. – Допускаю простое совпадение. Не убедили! – Я только пожал плечами. – А пока – вот вам ещё бумага. Из Рязанского управления прислали по поводу Капустиной и Тюкиной.

Я жадно схватил документ и с первых строчек понял, что запрос делали не зря. Подшибякин удовлетворённо следил за выражением моего лица.

— Сам читал с удовольствием, – признался он. Хищно осклабился. – Что мадемуазель, что старушка – одного поля ягоды! Ну что, будем брать?..

— Господь с вами, Николай Трифонович, – запротестовал я, пряча драгоценный листок во внутренний карман пиджака. – Уж так сразу и брать! Такая красивая девушка! Такая почтенная пожилая леди… Пусть ещё погуляют, лету порадуются. Под нашим присмотром, само собой.

Подшибякин нахмурился.

— Ну, не знаю, – протянул он, сомневаясь лицом и голосом. – Надо ли тянуть? По мне, и так уже нагулялись. Давайте-ка я сейчас Германа Валерьяновича позову. Послушаем, какое он мнение выскажет.

Соколов оказался лёгок на помине. Возник на пороге собственной персоной, да не один – следом скромно вошёл невзрачный человек лет сорока, одетый просто, но чисто.

— Это наш сотрудник Овсянкин Денис Терентьевич, – пояснил Соколов. – Тот самый, который присматривает за Бабушкиным.

Я буквально подскочил.

— А что он тут делает? Почему оставил объект без присмотра?

— Так ускакал Бабушкин-то, – пояснил филёр виновато. – А у меня и транспорта никакого нету. Проводил взглядом – и в управление пошёл доложиться.

— Подожди-ка, Денис Терентьевич, – сказал Подшибякин недовольно. – Да ты присядь, в ногах правды нет… А теперь давай по порядку, с самого утра.

Овсянкин доложил, что с самого утра Бабушкин, как обычно, явился на службу в полк. А вот дальше произошло неожиданное. Буквально спустя четверть часа поручик выехал за ворота верхом на рыжей лошади и куда-то ускакал. А у него, у Овсянкина, ни лошади, ни коляски – ничего. Из дальнейших расспросов выяснилось, что к седлу лошади был приторочен большой чёрный саквояж (мы с Подшибякиным и Соколовым переглянулись), и путь Бабушкин держал в южном направлении.